— Моя очередь помогать Лаури, старик. — И улыбнулся нескрываемой радости мальчика, который тут же вновь уставился на экран.

Убрать остатки их нехитрого пира было не очень сложно, и, как только кухня Сары вновь засияла девственной чистотой, Адам предложил свои услуги, чтобы приготовить кофе, пока Лаури проверит, все ли в порядке с ее подопечными.

Когда она вернулась, у Адама уже были готовы чашки растворимого кофе, хотя Лаури предпочла бы великолепный «Блю-маунтин» из Сариных запасов. Тем не менее она была очень признательна Адаму и с радостью выпила свою чашку, только сейчас почувствовав, что еле на ногах держится от усталости.

— Итак. — Словно невидимая рука стерла добродушие с лица Адама. На Лаури смотрели твердые как сталь глаза. — Теперь, когда мне удалось наконец остаться с тобой наедине, Лаури, скажи мне правду. Почему ты отшила меня?

Она с подчеркнутым удивлением посмотрела на него.

— Следует ли это понимать так, что я первая и этого никто никогда не делал?

Адам задумался, затем покачал головой.

— Что-то не припомню, — искренне признался он.

Лаури решила открыть ему половину правды.

— Дело в том, Адам, что я никак не могу понять, что нашел такой человек, как ты, в такой девушке, как я?

— Чего же тут непонятного? — с изумлением переспросил он.

— Да очень просто, — с горечью проговорила она. — Лично я видела только двух, но Сара утверждает, что все твои подружки одного типа, все как на подбор.

— Какого такого типа?

— Ты сам прекрасно знаешь, что я имею в виду! Туалеты, происхождение, лоск — ничего этого у меня нет. Абсолютно. Я провинциалка из забытого Богом городишка, без этой столичной утонченности, да к тому же намного моложе тех женщин, с которыми ты привык иметь дело. Так что же здесь удивительного, если я стараюсь держаться подальше от столь опытного сердцееда, как ты? Адам уставился на нее с явной неприязнью.

— Сердцеед! Да что, черт возьми, ты несешь! Лаури вздохнула.

— Увы! Это так! Ты сам не ведаешь, что творишь. Ты улыбаешься женщине своей неотразимой улыбкой, ты смотришь на нее так, что она чувствует себя единственной женщиной в мире, плетешь какие-нибудь милые глупости этим своим суперсексуальным бархатным голосом, а когда несчастная становится глиной в твоих руках, ты отбрасываешь ее и отправляешься на поиск новых жертв. У тебя на лбу надо написать предостережение «Опасно для здоровья!», Адам Хокридж!

— Здесь ты ошибаешься! — с мрачной решительностью возразил он. — Я о своем здоровье еще как забочусь. Во всех отношениях. Я, может, и развлекаюсь в компании женщин, но ни одной из них я не опасен для здоровья. В том числе и тебе.

Лаури покраснела до корней волос, глаза ее вспыхнули от негодования.

— Я не хотела… то есть я хочу сказать, что насчет здоровья это была шутка, я имела в виду твое легкомыслие. Сердца, которые ты разбиваешь, и ничего больше!

— Ax вот оно что, — ехидно ухмыльнулся он. — Пора уже повзрослеть, милая Лаури. Сердца не разбиваются. И я в жизни не ввел в заблуждение ни одну женщину. Не отрицаю, я люблю общество противоположного пола, пользуюсь всеми привилегиями, которые мне предоставляют — а уж поверь, предоставляют, — но всегда по четкой договоренности, что отношения сугубо временные. Никаких пут и никаких самообольщений — таковы правила игры. Постоянство не про меня. По крайней мере еще пару лет. — Глаза его сузились. — Видишь ли, Лаури, если ты ожидаешь верности от первого встречного мужчины, который ищет твоего общества, тебе грозит вечное одиночество.