— …в разные стороны, — бесцветным голосом продолжил Адам и поднял за подбородок ее лицо. — Означает ли это, что ты переменила свои взгляды, Лаури?

— В отношении тебя и Розин — да.

— Но не более того?

Лаури твердо встретила его взгляд.

— Ни о какой другой перемене речи нет.

— Ты хочешь сказать, что не хочешь видеть меня? — с горечью переспросил Адам.

— Ну ты же знаешь, что нет!

— Откуда мне знать?

Они молча смотрели друг на друга, затем Лаури, забыв о гордости, попросила:

— Пожалуйста, останься, Адам. Я просто не могу сегодня быть одна. Мне нужно с кем-то говорить, пока это чувство беспомощности не рассосется.

Адам невесело улыбнулся.

— По крайней мере ты не кривишь душой.

— Ты накупил бездну еды, а мы ничего не съели. И шампанское осталось. Давай устроим ужин и вдвоем отпразднуем возвращение Розин.

— От такого предложения разве можно отказаться!

Лаури улыбнулась ему с искренней благодарностью.

— Ты слушай, как там Розин, — распорядилась она. — А я пойду на кухню что-нибудь приготовлю.

— Может, я помогу?

— Одна я быстрее справлюсь… — она запнулась, краснея.

— Как всегда!

Лаури поспешно ретировалась и закрылась на кухне, подальше от пытливых глаз, которые преследовали ее в снах долгие одинокие месяцы их разлуки.

Не прошло и получаса, как она пригласила его к столику, накрытому клетчатой скатертью и украшенному свечами с веточками остролиста. Она отварила рис, приготовила аппетитный томатный соус со специями и чесноком и королевские креветки, купленные Адамом; подогрела батон хлеба из муки грубого помола к своему любимому серфильскому сыру на десерт. Адам ахнул от удивления, когда она торжественно подвела его к столику.

— Впечатляюще — и быстро!

— Я делаю все, чтобы ублажить тебя, — с притворной скромностью возвестила она.

— Не всегда… — начал было Адам и тут же поднял руку, извиняясь. — Прости. Сегодня забудем все былые огорчения и сосредоточимся на самом приятном, что было в наших отношениях.

— Отлично, — быстро подхватила Лаури, не совсем, впрочем, уверенная, что это очень мудрое предложение. Для нее все самое приятное и блаженное было связано с его постелью, и эта же мысль, как ей показалось, одновременно посетила и Адама, судя по краске у него на скулах.

— Ах, восхитительно, — пробормотал он с набитым ртом и улыбнулся ей поверх пламени свечей. — Я даже не догадывался, как голоден.

— Я тоже, — подхватила она, и на какое-то время, пока они разделывались с едой, в гостиной воцарилась теплая тишина. Но, утолив первый голод, Лаури издала вздох. — До чего мне жаль эту несчастную женщину!

— Миссис Бланшар? — сказал Адам и невесело кивнул. — Да. У нее явно психическое расстройство, и теперь, когда Розин в безопасности, ее трудно осуждать. Ей-то казалось, что она дарит своему сыну и невестке самый лучший рождественский подарок — то, что им больше всего нужно.

— Бедняга. Так и вижу эту маленькую комнатку с кроваткой и игрушками — просто сердце разрывается.

Пока Лаури одевала Розин, Адам присутствовал на допросе Чарлза Бланшара, который сообщил, что у его матери был нервный срыв после смерти отца несколько месяцев назад.