— Да нет, говорил. Но я так увлеклась чтением, что не заметила времени.

— Ну и ну! Миссис Парке и полчаса не могла поработать, чтоб не взбодрить себя кофеином. Лаури поднялась, потягиваясь.

— Похоже, что невелика потеря ваша миссис Парке.

— Для меня это потеря, и еще какая, если мне придется влезть в ее хомут, — с негодованием воскликнула Сара. — Ну ладно, пошли. Доминик в школе, Эмили ушла на весь день к подружке, Руперт завтракает со своим агентом, так что мы одни-одинешеньки.

Поболтать за едой с Сарой было очень приятно, но Лаури проявила исключительную твердость и через полчаса вернулась в кабинет, сгорая от нетерпения докончить первую порцию рукописи, чтобы приступить затем к перепечатыванию диктофонных записей. Роман, как и почти все произведения Руперта, с его яркими персонажами и сложным, замысловатым сюжетом, представлял собой волнующую историю возмездия.

— Не оторвешься, — сообщила Лаури, допивая кофе. — Все зло, все пороки, бурлящие за строгим фасадом викторианской добропорядочности. Так хочется поскорее узнать тайну Иона Халдейна!

В результате такого энтузиазма Лаури за полдня сделала больше, чем менее восторженная миссис Парке за два предыдущих дня. Когда к шести часам Руперт явился, чтобы просвистать конец рабочего дня, он был просто изумлен, видя, как неохотно Лаури отрывается от своих занятий.

— Хорошего понемножку, кузиночка, на сегодня хватит, — твердо заявил он. — Сара велела, чтоб ты заканчивала, приняла ванну, а потом, если остались силы, почитала Эмили. Пришлось ей это пообещать, чтобы удержать от попытки взять приступом твою цитадель часа два назад.

— Конечно, почитаю, — согласилась Лаури, потягиваясь. — Но здесь появилось что-то, раньше тебе не свойственное, Руперт. — Она даже передернулась от удовольствия. — Местами прямо жуть берет.

— Сара говорит, что тебе понравилось.

— Понравилось! Я только и думаю о том, что будет дальше.

— Ну, ты прямо бальзам на мою душу, Лаури, — признался Руперт, шагая рядом с ней по саду. — Много ли надо автору? Капля искренней похвалы делает чудеса. Наш брат склонен к депрессии время от времени.

— Ну уж тебе-то это ни к чему, — горячо возразила Лаури. — Это будет твоя лучшая книга, Руперт. Уверяю тебя. Я все твои книги от корки до корки прочитала.

Он дружески обнял ее и втолкнул в кухню, где Эмили и Доминик заканчивали свой ужин, а Сара с грохотом составляла кастрюли в сушилку, ей нравилось, чтобы в кухне было просторно, когда она готовит. Дружное приветствие обрушилось на Лаури, и она почувствовала то, чего ей не хватало в жизни с тех пор, как отец вторично женился: тепло семейного очага.

— Пора и честь знать! — воскликнула Сара, помахивая деревянной ложкой. — Мы, кажется, договаривались о том, чтобы немножко помочь Руперту, а не зарабатываться вусмерть, Лаури Морган.

Лаури сложила свои вещи и собиралась вернуться в Шефердз-Буш. Руперт вперил в нее ревнивый взгляд.

— Мы с Сарой хотим кое-что предложить тебе, Лаури. Можешь, разумеется, отказаться, если пожелаешь, но сначала выслушай.

Девушка переводила недоуменный взгляд с Руперта на Сару.

— Я вся внимание.

— Насчет работы, которую ты для меня делала…

— Что-то не так?

— Не так? — вскричала Сара. — Напротив, Лаури, напротив! Никто, кроме меня, не работал на Руперта так здорово. Правда, ты его еще не видела во гневе, — предостерегающе добавила она.

— Во гневе? — перебил ее Руперт с обиженным видом.