Впрочем, Грейсон находился в безвыходном положении Наращивание вооруженных сил оголяло производственный сектор, и восполнить трудовые ресурсы можно было только одним способом – рационально использовать огромный трудовой потенциал женского населения. До вступления в Альянс такое решение представлялось немыслимым, зато теперь оно воспринималось просто как трудное... ну а пасовать перед трудностями грейсонцы не привыкли. Нехватку призывников для флота Грейсон компенсировал массовым введением на военных кораблях автоматики. На Мантикоре тоже неизбежно должны были прийти к такому решению, но оно все еще мучительно пробивалось через бесчисленные рогатки санкций и согласований бюро кораблестроения. («Наверное, – подумал Александер, – мы точно такие же „традиционалисты“, как грейсонцы... просто традиции у нас другие. Не менее глупые, просто другие») Вот и получается, что новшества, которые на Королевском флоте застряли на этапе испытаний – даже хуже, на этапе создания прототипа для проверки самой концепции, – на Грейсоне шли в дело с колес. Примером тому – готовый вот-вот сойти со стапелей «Ворона» супердредноут класса «Медуза», вернее, десять супердредноутов. Когда Гранд-адмирал Мэтьюс в красках живописал, как замечательно решают грейсонцы проблему нехватки персонала за счет введения автоматики и новейших технологий, он так увлекся, что даже не заметил многозначительного обмена взглядами между Александером и Капарелли.

«Мало того что они собираются ввести в строй наш собственный концепт на целый год раньше, чем способны мы, так они еще и обставили нас в оснащении новых бортов автоматикой! Господи, да что ж это делается?! – Губы Александера сложились в кривую усмешку. – Ну что ж, если по возвращении мы с Капарелли расскажем, насколько обогнал нас этот „примитивный, отсталый“ Грейсон, возможно, чиновники Бюро кораблестроения все-таки начнут шевелить своей коллективной задницей немножко шустрее и займутся постройкой наших собственных кораблей? Если, конечно, эти умники не додумаются до гениального решения дать грейсонцам испытать новый корабль в боевых условиях, а уж потом только вкладывать деньги в реализацию "радикальных, непроверенных и непродуманных новшеств!»

Хмыкнув, Александер напомнил себе, что он не лорд Адмиралтейства, а всего лишь казначей Звездного Королевства. Иными словами, лицо гражданское, штатское, а стало быть, должен заниматься своими делами, оставив военные вопросы в ведении Хэмиша и сэра Томаса.

Отпив еще чаю, он снова обвел взглядом зал. Как гостя мужского пола, явившегося на банкет без жены, его усадили за сугубо «мужской» стол, находившийся поблизости от трона Протектора. Его сосед, пожилой (скорее всего, он был моложе Александера; сказывалось отсутствие пролонга) генерал больше интересовался поданными на стол яствами, чем разговорами с иностранцем, чему гость в данных обстоятельствах был только рад. Они перекинулись несколькими вежливыми фразами, после чего – ко взаимному удовлетворению – занялись обедом, к слову, поистине великолепным. Восхитившись вкусом нескольких блюд подряд, Александер решил, что во время завтрашней встречи с Протектором Бенджамином попытается выпросить сборник рецептов его шеф-повара. Старший брат частенько подшучивал над младшим по поводу «эпикурейства», но лишь потому, что сам, во всяком случае в кулинарном отношении, являлся законченным варваром. Пусть Хэмиш, если ему угодно, довольствуется бифштексами с жареным картофелем – это не основание для того, чтобы Вильям отказывался от утонченных радостей жизни.

Мысленно хмыкнув, он покосился на брата.