– Похоже, сэр, с этим транспондером у нас маленькая проблема.

– И насколько велика эта «маленькая проблема»? – лаконично осведомился Тремэйн.

– На данный момент, сэр, я могу сказать одно: он не работает. Все остальное станет известно не раньше, чем мы его извлечем, но боюсь, толку от него уже не будет. Загвоздка тут в модуле кодировки, – (он похлопал рукой по названной детали и пожал плечами), – а мастерских по молекулярной электронике я ни на одной из этих пташек что-то не приметил.

– Черт! – тихонько выругался Тремэйн. – Не думаю, что леди Харрингтон это понравится.

А Харкнесс уверен? – спросила Хонор Харрингтон в тот же вечер.

Она, Алистер МакКеон, коммодор Рамирес и капитан Бенсон сидели в хижине Рамиреса, и местные насекомые с упорством, свойственным их родне на всех планетах, бились в стекло наполненной растительным маслом лампы.

– Боюсь, что да, мэм, – ответил Тремэйн. – У нас нет ни сменного модуля, ни деталей для ремонта. Харкнесс с Ашер пытаются извлечь что-нибудь подходящее из коммуникаторов, но на этих пташках, как нарочно, подобрались все виды системных несовместимостей. Возможно, удастся заставить работать какую-нибудь временную схему, но надежной она не будет. Не обессудьте, мэм, – он покачал головой, – похоже, ответчик системы опознавания этого шаттла накрылся.

МакКеон коротко выругался. Хонор покосилась на него и снова перевела взгляд на Тремэйна.

– А ответчик первого шаттла он проверял?

– Так точно, мэм. Он вроде бы в порядке, – ответил Тремэйн, подавив желание сказать: «пока».

Хонор, однако, уловила этот оттенок, и подвижный уголок ее рта недовольно дернулся.

– Ну что ж, Скотти, передай им: я уверена, что они сделают все возможное.

– Есть, мэм! – Тремэйн отдал честь и повернулся к выходу.

Хонор рассмеялась.

– Утром, Скотти, утром! Нечего блуждать по лесу в темноте: неровен час, котомедведь слопает.

– Переночуйте в моей хижине, коммандер, – предложила Бенсон. За эти два месяца подчиненные Хонор привыкли к местному выговору и научились понимать его без особого труда. – Мы с Анри с удовольствием приютим вас. К тому же он поразмыслил над вашим последним ходом.

Тремэйн стрельнул в нее глазами, и она добавила:

– Похоже, ему и коммандеру Кэслету удалось найти способ выкрутиться.

Хонор при этот замечании едва заметно поморщилась. Никто из обитателей «Геенны» не предварял ранг Кэслета словом «гражданин». Рядом с офицером Народного Флота военнопленные чувствовали себя неуютно, хотя относились к нему и не с той степенью враждебности, какой опасалась Хонор. Скорее всего, это объяснялось наличием среди заключенных большого числа бывших Законодателей: военнопленные постепенно привыкли жить сами и давать жить другим. Харрингтон подозревала, что широко распространенный термин «черноногие» появился как раз для того, чтобы отличить настоящих врагов, сотрудников БГБ, от носивших иные мундиры противников, личного состава Народного Флота и морской пехоты. Конечно, узники «Геенны» не бросались Кэслету на шею, однако, узнав от людей Хонор, как он оказался на планете, к нему относились хоть и с настороженностью, но учтиво. Ну а для того, чтобы определить его на постой в хижину, которую делили Бенсон и Десуи, имелись особые резоны.

– Выходит, они решили объединится против меня, мэм? – с ухмылкой спросил Тремэйн, не подозревавший о размышлениях своего шкипера. – Ну что ж, они ошибаются. Бьюсь об заклад, мне известно, что они надумали и от мата в шесть ходов им не уйти!

– Постарайся не слишком задевать их чувства, Скотти, – посоветовала Хонор.