– Если с ответчиком хотя бы одного шаттла все будет в порядке, то никак не скажутся, – ответила Хонор, потянувшись к Нимицу. Кот, прихрамывая, направился к ней, и она, усадив его на колени, прижала к груди.

– А если и второй тоже забарахлит? – спокойно спросил МакКеон.

– Будем думать, – ответила Хонор. Голос ее звучал спокойно, но подвижная половина лица отразила угрюмое настроение. – Может быть, откажемся от «Красной Шапочки» и разработаем другой план.

Возражений не последовало, но услышанное никого не обрадовало. Все знали, что операция, получившая условное название «Красная Шапочка», сулила им наибольшие шансы на успех. Да что там – положа руку на сердце, она представляла собой их единственный реальный шанс добиться успеха. Попытка осуществить любой из альтернативных планов скорее всего закончилась бы не освобождением, а гибелью, просто об этом предпочитали не говорить. В конце концов, лучше было погибнуть, чем навсегда остаться в Аду.

– Ладно, – сказал, помолчав, МакКеон, – в таком случае, полагаю, нам следует сконцентрироваться на том, чтобы ничего плохого не случилось с ответчиком первого шаттла.

Хонор невольно прыснула и покачала головой.

– Звучит неплохо, но как этого добиться?

– Хонор! – укоризненно воскликнул он. – Ну уж это-то проще простого! Достаточно подключить к делу Фрица. Он подберет самую подходящую из своих замечательных профилактических программ, предпишет лечебную физкультуру, наметит график регулярных визитов... Мы и опомниться не успеем, как окажемся дома!

Тут уж со смеху покатились все.

Фриц Монтойя, будучи единственным в «Геенне» врачом, уже доказал всем, что является бесценным специалистом. Медики вообще были редкостью на Аиде, и ни один из них не проштрафился настолько, чтобы попасть в «Геенну». Инфекционными заболеваниями заключенные почти не страдали – местные микробы избегали несъедобных чужаков, однако несколько туземных болезней оказались прилипчивыми и надоедливыми, как адскиты или котомедведи. Кроме того, в лагере имел место довольно высокий травматизм, не говоря уж о пищевых отравлениях и нарушениях обмена веществ. Работы Монтойе привалило выше головы, и – при полном отсутствии медицинской аппаратуры и ограниченном запасе медикаментов из аварийных аптечек шаттлов – он справлялся даже с очень сложными случаями. Угодив в положение сельского врача Старой Земли, Фриц показал себя воистину великолепным специалистом. Он не ограничился помощью тем, кто обращался к нему с жалобами, но ввел серьезные изменения во внутренний распорядок лагерной жизни. В корне реорганизовал практику избавления от отходов, ввел обязательные медицинские осмотры и настоял на привлечении инвалидов к легким работам – во избежание гиподинамии. Узники были ошеломлены его энергичным натиском, однако не возмущались и врачебные предписания выполняли безропотно.

Этот аспект проблемы заставил Хонор мысленно скривиться. Судя по всему, хевам было наплевать на здоровье заключенных: с точки зрения БГБ жизнь целого лагеря не стоила затрат даже на элементарное медицинское обслуживание. Если кто-то заболевал или получал травму, то его выживание становилось его личным делом. Медикаментами лагеря не обеспечивались.

«Наверное, – угрюмо подумала Харрингтон, – мне следует поблагодарить их за то, что они догадались подмешивать в пайки заключенных контрацептивы. Правда, они делали это из соображений экономии, а отнюдь не гуманности, ведь дети – это лишние рты. Но одному богу известно, какова была бы детская смертность при полном отсутствии медицинского обслуживания»

– Уверена, Фриц был бы тронут твоей верой в его способности, – сказала она МакКеону, – но сомневаюсь, чтобы даже его непревзойденный целительский талант мог произвести впечатление на молекулярную электронику.