– Ваша светлость!

– Да, адмирал Янаков? – с некоторым удивлением откликнулся Бенджамин.

– С дозволения вашей светлости, мне хотелось бы провозгласить тост.

Протектор после недолгого размышления кивнул:

– Разумеется, адмирал.

– Благодарю, ваша светлость.

Взяв свой бокал, Янаков поднял его так, чтобы темно-золотая жидкость поймала свет, и звенящим от волнения голосом провозгласил:

– Ваша светлость, милорды и леди, дамы и господа! Да здравствует землевладелец Харрингтон... и проклятие хевам!

Раздавшийся в ответ рев одобрения лишь чудом не обрушил потолок Тронного зала.

Книга четвертая

Глава 22

– Интересно, сможем мы в этом месяце хоть чуток передохнуть? – пробормотал Скотти Тремэйн, раздраженно утирая банданой струившийся по лицу пот. Попытка придать голосу невозмутимость ни к чему не привела: присутствующие знали его слишком хорошо, чтобы позволить себя провести.

– Ну откуда мне это знать, сэр? – ответил Харкнесс.

В этой вроде бы почтительной фразе прозвучало такое бесконечное терпение, что Тремэйн не выдержал и расхохотался.

– Прошу прощения, старшина, – сказал он, сунул бандану в боковой карман брюк (не трофейных, от мундира Госбезопасности, а сшитых, как и бандана, добровольным главным портным лагеря «Геенна» Анри Десуи) и пожал плечами. – Просто ожидание действует на нервы, а когда к нему добавляется еще и такое... Впрочем, нервишки у меня расшатались. Не то что раньше.

– У меня тоже, сэр, – рассеянно обронил старшина и крякнул торжествующе, когда заставившая его повозиться панель наконец откинулась.

– Посветите, сэр, – попросил он, и Тремэйн направил луч фонарика в отверстие ведущее в отсек коммуникационного оборудования шаттла.

– Хм...

Харкнесс тоже переоделся в наряд местного пошива, причем ему, как и Десуи, были по вкусу яркие, кричащие цвета. Хотя возможности Анри в подборе красителей ограничивались встречавшимися по соседству с лагерем растениями, он, похоже, любил щекотать зрительные нервы. Харкнесс разделял его пристрастие: во всяком случае, в нынешнем обличье он скорее походил на пирата из голографической пьесы, чем на старшину флота ее величества – тем более что никогда не расставался с тесаком и пульсером. Сейчас он напряженно всматривался в нашпигованные электроникой внутренности тесного отсека.

Аппаратура хевов была более громоздкой, чем ее мантикорские аналоги, главным образом потому, что они использовали больше сменяемых узлов. Дефицит квалифицированного персонала, способного производить сложный ремонт, породил практику, при которой вышедший из строя блок просто заменяли на исправный – и пересылали для ремонта на стационарное предприятие. Оно бы и неплохо, но из этого следовало, что для уверенной работы любой системы необходимо всегда иметь под рукой готовые к работе детали, а это не всегда возможно. Именно эта проблема определяла тактику Народного Флота на первом этапе войны: после каждого мощного, но быстрого броска много времени уходило на ремонт. Служба материально-технического обеспечения просто не справлялась с транспортировкой необходимого количества сменных компонентов между захваченными системами и зонами тылового обслуживания.

Правда, размышлял Тремэйн, наблюдая за тем, как Харкнесс, достав диагностический чемоданчик, приступил к тестированию схем, они учли свой опыт и попытались изменить принципы и стандарты технического обслуживания, приблизив их к принятым на флотах Альянса...

– Эх!

Восклицание Харкнесса оторвало Тремэйна от размышлений, заставив его через широченное плечо старшины заглянуть в лючок.