Холдерман побагровел. Сами по себе слова Трумэн не содержали вызова, но тон был холодным и острым, как бритва. И, что еще больше взбесило контр-адмирала, она была совершенно права.

– В чем бы ни состояла заявленная цель учений на симуляторе, – прохрипел он, – по-настоящему доказать свое право на существование концепция может лишь после проверки в столкновении с людьми, понимающими, с чем они имеют дело. Разве не понятно, капитан, что рано или поздно противник осознает возможности ваших пташек и выявит их слабые места? Так не лучше ли выявить их самим, а не ждать, когда ценой их обнаружения станет потеря кораблей и гибель экипажей?

– Безусловно, сэр. Я лишь позволила себе заметить, что цель данных учений состояла в том, чтобы установить, чего можно ожидать от противника при первичном столкновении.

– Первичное столкновение! – чуть ли не выплюнул Холдерман, презрительно скривив губы. – Даже если признать вашу правоту в этом отношении, капитан, результат компьютерных учений ничего не доказывает. Можно подумать, будто заинтересованное лицо не может внести в программу изменения в пользу той или другой стороны!

– Еще как может, сэр! – немедленно откликнулась Трумэн. – Другое дело, что даже после такого вмешательства заинтересованное лицо не всегда в состоянии добиться желаемого результата. Не так ли, сэр?

Холдермана от ярости едва не хватил удар, а многие из присутствующих оцепенели: все знали, на что намекает Трумэн, но никто не ожидал, что у нее хватит смелости заявить об этом открыто.

Контр-адмирал Холдерман убедил арбитров компьютерных учений изменить вводную и детально проинформировать офицеров, которым предстояло командовать выступавшим против «Минотавра» виртуальным дивизионом супердредноутов, о содержании проекта «Анзио» и боевых характеристиках «Шрайка». Это было серьезное отступление от плана испытаний, одобренного Бюро кораблестроения, вооружения (и лично адмиралом Эдкоком) и подготовки личного состава. Все понимали, что оно обеспечит супердредноутам бесспорное преимущество. Однако оба корабля стены все равно оказались выведенными из строя, хотя им удалось прихватить с собой тридцать ЛАКов «Минотавра» и серьезно повредить еще одиннадцать. Пока за все время виртуальных боев это были самые серьезные потери носителя... и тем не менее, уничтожив корабли общим тоннажем в семнадцать миллионов тонн, ЛАКи расплатились всего шестьюстами тысячами тонн, не говоря уже о двенадцати тысячах человек в обмен на триста тридцать два погибших в экипажах крыла.

– Да не можете же вы серьезно считать эти... игрушечные лодочки боевыми кораблями! – взревел, утратив самообладание, Холдерман. – Что они могут против готовой к бою стены с сенсорной сетью и системой управления огнем?

– Я ничуть не сомневаюсь, что при встрече с подготовленным противником мы понесем куда более серьезные потери, сэр, – ответила Трумэн. – Никто и никогда не утверждал обратного. Точно так же, насколько мне известно, никто и никогда не пытался утверждать, будто эти «игрушечные лодочки» способны заменить эффективно управляемые корабли стены. У носителей и ЛАКов свои задачи, но в ходе виртуальных учений они проявили себя даже лучше, чем ожидалось. Возьму на себя смелость заявить, что на первом этапе проверки капитан Армон и ее люди неопровержимо доказали практичность и действенность проекта «Анзио».

– Вы можете заявлять, что вам взбредет в голову, капитан! – рявкнул Холдерман, глаза которого полыхали злобой. – К счастью, решение принимать не вам, а комиссии. Ну а мы с коллегами продолжим виртуальные испытания до тех пор, пока не получим веских доказательств того, что эти штуковины и вправду на что-то способны.