— Как я и говорила, прежде чем меня грубо перебили, — она провела рукой по моим волосам, и я поняла, что она всего лишь шутит. — У тебя всегда был выбор, милая. Если бы  ты не захотела этого делать, мы бы приняли твое решение и продолжили поиски. Ты всегда контролировала свою жизнь — мы лишь предложили тебе новые возможности.

В моем горле появился комок, стоило представить, как бы все сложилось, если бы я не согласилась.

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Это дало бы тебе несправедливое преимущество. Решение должно было быть исключительно твоим, а не сделанным под моим влиянием или автоматически откинутым в сторону, потому что ты знала, во что ввязываешься. Кроме того, — нежно добавила она, — даже если бы я тебе сказала, ты бы мне поверила?

Конечно же нет. Когда я выйду в реальный мир, кто поверит, если я расскажу, где проводила зиму? Никто в здравом уме, это точно.

— Эдем вообще существует? Все в нем, даже Ава и Дилан… они входили в часть плана?

— Существовал лишь те две недели, что ты там жила, — вклинился Генри. — Если ты решишь вернуться на место, где раньше был город, то увидишь лишь поля и деревья. Прости за этот обман.

Я поджала губы, пытаясь придумать достойную речь, а не лепет обиженной двенадцатилетней девочки.

— Просто… больше так не делайте, ладно? — я переводила взгляд с него на маму. — Больше никакой лжи и недоговорок.

К моему удивлению, мама рассмеялась, но смех показался мне неродным. Он состоял из странной комбинации звуков — булькающего ручья, стрекота сверчков и, каким-то чудом, первого дня весны. Невероятно!

— Конечно, — сказала она, да с такой любовью в голосе, что она наполнила меня и облегчила боль на следующие пару шагов. — Итак, прежде чем мы перейдем к теме свадьбы… У тебя есть еще какие-то вопросы?

Свадьба. Мне сдавило горло, лишая возможности говорить.

— Да, — прохрипела я.  — Что это за имя для богини такое — Диана?

Она снова рассмеялась, и мне стало легче.

— Элла не сильно обрадовалась, когда я решила взять ее римское имя, но ей оно не нравилось, а вот мне давно приглянулось. Спустя многие годы все мы почувствовали необходимость в новых именах.

— Которые будут совпадать с местом и временем, в котором мы живем, — сказал Генри. — Мы — самые известные боги в греческой мифологии, и все знают нас по греческим именам.

— Но настоящих у нас нет, — кивнула мама. — Мы были созданы до их появления.

— И продолжим жить после их исчезновения, — закончил Генри.

Мама покосилась на него.

— По крайней мере, некоторые из нас.

Ее слова напомнили мне о Джеймсе, и как бы я ни старалась не думать о нем, он упорно продолжал маячить у меня перед глазами.

— Значит, вы действительно олимпийцы?

— Все тринадцать, — ответила мама. — Плюс Генри, когда он в хорошем расположении духа.

Тот хмыкнул, а я нахмурилась, пытаясь разгадать эту загадку.

— Тогда… кто есть кто? В смысле, я знаю кто вы двое, Аид и Деметра… а все остальные?

— То есть, ты еще не догадалась? — спросил Генри. Я окинула его злобным взглядом.

— Не все мы всеведущи, знаешь ли.

— Как и мы, — в его глазах вспыхнули искорки веселья.

Я закусила губу и призадумалась.

— Наверное, я смогла бы угадать, но не всех, — я покачала головой. — Олимпийцы. Это… — Невероятно. — Могли бы и предупредить!

Должно быть, мой голос прозвучал более недовольно, чем я планировала, поскольку мама обняла меня крепче и закопалась носом в мои волосы.