Грейс удивленно моргнула. Она и представить себе не могла, что этот сильный, волевой мужчина, способен проливать слезы, как и любой обычный человек.

— Да. Он сказал, что ему очень не хватает моих папы и мамы. Они были его лучшими друзьями, и он очень скучает по ним. По-моему, людям не надо стыдиться слез.

— Ох, милая. — Грейс обняла девочку и, прижав к себе, поцеловала в висок. — Я знаю, как тебе тяжело. Но боль пройдет, вот увидишь. Ты никогда не забудешь папу и маму, но будешь думать о них без боли и отчаяния.

Стефани отстранилась и заглянула в лицо Грейс.

— Я так рада, что ты живешь с нами, со мной и Габриэлем. Мне кажется, без тебя ему было бы очень плохо.

Как объяснить двенадцатилетней девочке, что отношения с Габриэлем стали для меня тяжелейшим испытанием, требующим напряжения всех сил? — подумала Грейс. Соглашаясь помочь ему, я и представить не могла, что попаду в такую ситуацию. Но теперь отступать уже поздно, а значит, необходимо сосредоточиться, собраться и все-таки четко определить основные правила взаимоотношений с Габриэлем.

— Я тоже рада, что познакомилась с тобой, — сказала Грейс.

Ей стало вдруг ужасно стыдно за свое поведение. Ну разве могут ее мелкие проблемы сравниться с бедой, постигшей двенадцатилетнего ребенка, потерявшего самых близких и дорогих людей? Тем не менее Стефани держалась и не устраивала сцен, не портила настроение окружающим и не поддавалась отчаянию. Вот у кого нужно учиться отношению к жизни!

Теперь Грейс знала, что делать. Как только Фиона уедет, она поговорит с Габриэлем и заставит выслушать ее, даже если не все сказанное придется ему по вкусу.

— Мне нужно поговорить с тобой, — твердо произнесла Грейс, переступив порог кабинета.

Габриэль сидел за рабочим столом и что-то писал. Услышав голос Грейс, он поднял голову, раскинул руки в стороны и потянулся.

Как всегда, одного взгляда на эту женщину оказалось достаточно, чтобы в Габриэле пробудилось дремлющее желание. В его памяти, словно в альбоме, хранились десятки фотографий, на каждой из которых был запечатлен тот или иной момент их единственной ночи. Ночи, после которой Габриэль уже не мог спать спокойно.

— О чем поговорить?

Самый обычный вопрос, но как же трудно на него ответить! Грейс глубоко вздохнула и сложила руки на груди. Лучше не ходить вокруг да около, а сразу перейти к сути дела.

— Я хотела сказать…

Габриэль не дал ей закончить.

— Мне понравилась твоя сестра. Очень милая женщина.

— Да, Фиона нравится мужчинам.

Застигнутая врасплох неожиданной репликой, Грейс отреагировала инстинктивно и сразу же покраснела — так могла ответить ревнивая супруга.

— Я имею в виду другое, хотя, разумеется, она очень красивая. — Габриэль откинулся на спинку кресла. — Мне твоя сестра показалась очень радушной, доброжелательной и разумной. Она определенно прекрасная мать.

— Ты прав. — Грейс убрала за ухо упавшую на глаза прядь и пожала плечами. — Родители всегда ставили ее мне в пример. В их представлении она идеальная дочь и супруга.

— Тебя это задевает?

Какое ему дело до ее отношений с родителями и сестрой? Грейс нетерпеливо качнула головой, злясь на саму себя. Что за неудачный день! Все получалось совсем не так, как ей хотелось бы, все шло не по плану.

— Я к этому привыкла. Мои родители думали, что у них никогда не будет второго ребенка, и, когда родилась Фиона, это стало для них подарком судьбы. Фионе досталось столько внимания, сколько никогда не выпадало на мою долю. Впрочем, она, наверное, в любом случае радовала их неизмеримо больше, чем я. Мама говорит, что я всегда была слишком угрюмой.