— Даже если речь идет о невинном ужине с родителями? Это явный перебор!

— Ты наверняка изменишь мнение, когда я покажу тебе кое-что.

Некоторые настораживающие интонации в голосе мужа заставили Мей повременить с готовым сорваться с уст возражением. Ее сердце словно стиснула чья-то ледяная рука. Она повернулась к Косте, напряженно всматриваясь в его лицо. Мей сразу заметила, что зубы мужа стиснуты, а взгляд напряжен.

— Здесь замешана Франческа?.. — едва слышно произнесла она, не столько спрашивая, сколько утверждая. — Какую штуку она еще выкинула?

Они сами не заметили, как подъехали к дому. Коста свернул в ведущую к особняку аллею и через несколько минут въехал в гараж. Там он достал из багажника чемодан и кейс.

— Давай все же войдем внутрь, ладно?

Коста отвел жену в кабинет, где поместил кейс на стол. Открыв его, он вынул большой конверт из плотной бумаги.

— Это было передано мне через коридорного буквально за десять минут до звонка Джеймса. Вероятно, послание было переправлено из Хьюстона в Нью-Йорк на самолете с кем-нибудь из стюардесс. — Он извлек пять цветных снимков и веером разложил на столе. — Смотри.

С первыми двумя фотографиями все было ясно. Они изображали Мей и Антонио за ланчем. Следующие три представляли собой нечто совершенно иное.

На них были Коста и Франческа. Они сидели за столом. Вместе. Но что самое ужасное, оба смотрели друг другу в глаза так, как могут смотреть только влюбленные.

Мей внезапно почувствовала сильную слабость. У нее перехватило дыхание. Что же это? Коста встречается с итальянкой?

— Взгляни повнимательнее, солнышко, — мягко подсказал Коста. Он видел, как побледнела жена, и его наполнил сильнейший гнев, который, впрочем, до поры следовало сдерживать. — Эти снимки на самом деле не совсем то, чем кажутся на первый взгляд.

— По мне, они самые что ни на есть настоящие. Во всяком случае, так я их воспринимаю.

— Чего и добивались создатели данных шедевров. — Коста взял фотографии из рук жены. — Если присмотреться как следует, становится заметным некоторое несовпадение в направлении теней. Вот здесь, видишь? — указал он карандашом. — И здесь!

Местами отбрасываемые предметами тени действительно падали в разные стороны.

— Над снимками кто-то изрядно потрудился, — продолжал Коста. — Убрали твое изображение, а взамен вставили Франческу. Я и сам не сразу сообразил что к чему.

Не проронив ни слова, Мей вновь тщательно исследовала фото. Затем тяжело вздохнула.

— Как ты думаешь, чего следует ожидать от Франчески в ближайшее время? — тихо спросила она, стараясь не выдать боли, терзавшей ее душу.

— Полагаю, она скоро познакомит нас с новой партией подобной продукции. Возможно, уже завтра.

— Причем принесет снимки лично, а некоторые еще и сопроводит комментариями, — предсказала Мей. — Я должна извиниться перед тобой.

Коста собрал фотографии, положил в конверт и спрятал в кейс.

— За что конкретно?

— За то, что, по моему мнению, ты излишне перестраховывался, — угрюмо пояснила Мей. — А сейчас мне хочется поблагодарить тебя за предусмотрительность. Хорошо, что ты заранее успел показать мне это, — брезгливо кивнула она на кейс. — Если бы завтра со снимками явилась Франческа… — Мей обмерла от одной лишь мысли об ужасном шоке, который непременно ожидал бы ее в подобном случае.

Коста протянул руку и нежно провел кончиками пальцев по щеке жены.

— Наша итальянская красавица скоро узнает, что я не терплю вмешательства в личную жизнь.