Весь аппетит у нее пропал, она пошла к ручью, бросила остатки папайи в воду, сполоснула тарелку и руки. Лунный свет пробивался сквозь деревья, освещая ее отражение в воде, которое то и дело размывалось течением. Ей хотелось броситься в ручей, чтобы холодное течение унесло страшное смятение, переполнявшее ее душу и тело.

Еще никогда в своей жизни она не пыталась никого увлечь. И теперь, когда ей больше всего хотелось, чтобы в ней увидели женщину, причем не похожую на остальных, она потерпела поражение, сокрушительное поражение.

— С купанием придется подождать до утра.

Она обернулась и обнаружила, что он наблюдает за ней, по его лицу ничего нельзя было прочесть.

— Да, боюсь, что так.

Она встала, стряхивая холодную воду с рук. Она положила тарелку на землю около него, потом огляделась вокруг, ища, чем бы ей отвлечься от Девлина Маккейна. Нечем. Ни книг, ни игр, ни прочих развлечений. Но в конце концов она уже не одну неделю пытается от него отвлечься, и все ее усилия напрасны, ничего не помогает.

— Вот, это поможет.

Она оглянулась через плечо, испугавшись, что он прочел ее мысли. Он протягивал ей кусок дерева, над которым недавно трудился. Подойдя ближе, она увидела, что тот кусок дерева принял форму гребня. Она взяла гребень из его рук. Палисандровое дерево. И как прекрасно выточен. Его ручка была заботливо рассчитана на то, чтобы ее удобно было держать в руке. Кейт почувствовала, как к ее глазам подбираются слезы. Мистер Маккейн явно очень старался, гребень получился замечательный. Может, он все же неравнодушен к ней?

— Спасибо, — прошептала она, отворачиваясь. Она опустилась на ковер из листьев около костра, стараясь отогнать прочь всякие глупости, которые так и лезли ей в голову. Что бы это значило, если он все время твердит, что он здесь исключительно по обязанности? Ухватив одну прядь, она начала прочесывать гребнем спутанные волосы. Так-то лучше. Очень полезная вещь. Никакой угрозы ее сердцу. Никаких романтических приключений, разрушающих ее планы. Так гораздо лучше. Гребень уткнулся в толстый колтун золотых волос, натянув кожу на черепе, Кейт застонала.

— Если ты не будешь осторожна, нам придется выстричь этот гребень из твоих волос.

Уголком глаз она увидела, как он двинулся к ней, в каждом его шаге чувствовалась грубая, чисто мужская энергия.

— Дай мне. — Он сел на колени рядом с ней и взял спутанную прядь из ее рук.

Она заметила, что сделала глубокий вдох, пытаясь задержать в себе влекущий запах его тела.

— Может, нам стоит взять ваш нож и совсем срезать этот колтун.

— Это будет преступлением. — Он переместился назад, жар его тела сильнее опалил ее спину.

— Вам нравятся мои волосы?

Он очень осторожно и терпеливо начал высвобождать гребень.

— Да, мне нравятся твои волосы.

Она улыбнулась, радуясь его комплименту, а он наслаждался ощущением ее волос, как будто это было что-то удивительное, хрупкое и прекрасное. Она всегда презирала женщин, которые млели от комплиментов. А сама-то? И как это ему удалось вывернуть все наизнанку, поставить с ног на голову?

Он проводил редкими зубьями гребня по прядям, расчесывая их концы и постепенно пробираясь кверху. Так нежно, ни одного резкого, болезненного рывка, длинные пальцы пробивали себе дорогу в ее волосах, чуть оттягивая их. Вскоре каждый волосок был распутан, но он продолжал водить гребнем по густому золотому каскаду.

Кейт закрыла глаза, отдаваясь этому потрясающему ощущению, а он ласкал и ласкал ее волосы. Она чувствовала, как его колени нависли над ее бедрами, в дюйме от нее.