Она установила «тарелку», сделанную из сухого пальмового листа, на скрещенных ногах и посмотрела на языки пламени, чувствуя себя слишком неловко, чтобы смотреть на Девлина, слишком взволнованной, чтобы есть. Однако запах жареной рыбы возбудил ее аппетит. Она почувствовала, до чего она голодна, а ужин просто превосходный: нежная белая рыба, хрустящие плоды пальмы, куски спелой, сочной папайи, такой сладкой, что она слизывала каждую капельку сока со своих пальцев.

— Есть еще, если ты не наелась.

Она оглянулась на него и улыбнулась. В одной руке он держал нож, а в другой кусок дерева.

— Если можно, я бы хотела еще папайи.

Он отложил нож и деревяшку, и встал, чтобы взять папайю; целая кучка плодов лежала на пальмовом листе у подножья дерева. Она смотрела, как он идет, гордо откинув голову, она не сводила с него глаз. Здесь, в джунглях, он казался еще выше, еще сильнее, чем в цивилизованном мире, как будто черпал силы в буйной мощи этого дикого края.

Опустившись рядом с ней на колени, он разрезал папайю и стал класть сочные кусочки на тарелку, по его рукам стекал сок. Она облизала кончиком языка губы, борясь с почти непреодолимым желанием слизнуть оранжевые капли с его пальцев. Она представляла себя в его объятиях, вот она прижимает губы к его руке, и скользит языком по его запястью, пробуя на вкус его сладко-соленую кожу.

Безумные, опасные мысли. О, небеса, ей они вовсе ни к чему.

— Достаточно?

— Да. — Даже слишком. Слишком. Слишком много снов наяву. — Спасибо. Все замечательно.

Он встал и бросил остатки папайи в огонь, взметнув сноп искр, ринувшихся вверх.

— Когда голоден, все кажется вкусным. Голодна. Да, она была голодна, но то, чего ей хотелось отведать, было запретным плодом.

Но почему? Из-за необычных обстоятельств. Они с ним совсем одни, и она в полной от него зависимости — не в этом ли крылась причина того, что она была просто ослеплена этим мужчиной? Ослеплена, какое тусклое слово, разве оно передает ее чувства… Околдована. Опутана чарами. Загипнотизирована. Нет, все эти слова слишком невыразительны и неточны.

Он прошел к ручью, вымыл руки и опять уселся под пальмой.

— Простите, что вам пришлось все делать одному.

— Выполняю то, для чего меня наняли, только и всего. — Он поднял с песка кусок дерева.

Обязанность. Она была для него обязанностью. Она посмотрела на него; он продолжал вырезать что-то, как будто совсем не испытывал страха и чувствовал себя здесь как дома. Он спас ей жизнь, он рисковал своей собственной жизнью, сразившись ради нее с дикарем. И оказывается, все это ради долга. И только.

С вершин деревьев раздался низкий гортанный лай. Кейт вскочила, уронив кусочки папайи.

— Это кричат ночные обезьяны, — сказал Девлин, улыбаясь. — Они совсем безобидные.

— Безобидные, — повторила она, подавляя желание броситься к его ногам и прижаться к нему, как испуганное дитя. — Мой отец, возможно, где-нибудь здесь, в джунглях, ищет нас. — Она бросила оброненные ею куски папайи в огонь.

Девлин кивнул, не отводя глаз от своей деревяшки.

— Вряд ли он сидит сложа руки и ждет, когда ты объявишься. Думаю, мы встретимся с ним и со всеми остальными через два-три дня. Все зависит от того, насколько мы продвинемся на пути друг к другу.

— Надеюсь, с ними все в порядке.

— Не стоит беспокоиться. Они снаряжены лучше нас. Неужели? По правде говоря, она сомневалась в том, что они снаряжены лучше Девлина Маккейна. Кто из знакомых ей мужчин выжил бы в джунглях, имея один лишь нож и мозги? Да почти никто. Более того, ей казалось, что ни с кем, кроме Девлина, НЕ согласилась бы оказаться в этом диком аду, если ей придется снова здесь очутиться.