Джудит прикусила нижнюю губу. Она не должна говорить этого. Она не скажет!

Он перебирал пальцами, лаская увлажненное лоно.

— Скажи мне.

Она отвечала на его страстный шепот, на требование его руки, возбуждающей ее плоть, на желание, растущее в ее чреве. Да, не остается никакой надежды на сопротивление. Она изнемогала от желания.

— Я хочу тебя, — сказала она, обвивая руками его за плечи, — я прошу…

— Так и должно быть, дорогая моя королева, — пробормотал он, прильнув улыбающимся ртом к ее шее. — Разве я посмею тебе отказать?

Одни бугры. Диван в гостиной Девлина Маккейна был сплошным нагромождением валунов, которыми была набита грубая мешковина. Кейт повернулась на бок и дернула за край лежавшую на спинке дивана москитную сетку. Потом приладила этот край у себя над головой, образовалось нечто вроде балдахина. За деньги, что они обещали ему заплатить, она могла бы воспользоваться предложением Маккейна, собиравшегося уступить ей свою комнату. Но в ее характере имелась прослойка из упрямства, широкая, как Атлантическое море, как часто говорил ее отец, и временами это ее качество полностью брало над ней верх.

Она хотела доказать Девлину Маккейну, что она не беспомощный ребенок, которому требуется удобная кроватка. Розовый бутон! Она докажет ему, что она такая же выносливая, как и он.

Приглушенные голоса, смех, музыка доносились снизу, из казино. Она ударила кулаком по подушке. Интересно, а как спится ее отцу на этой койке в кладовой? Будучи джентльменом, он тоже отверг предложение Девлина Маккейна занять его комнату.

Было бессмысленно лежать здесь. Все равно она не уснет. Кейт скинула с себя белое хлопковое одеяло и сдернула балдахин. Затекшая спина стала болеть меньше, после того как она встала и потянулась. Лунный свет, струившийся в открытые окна, ярко освещал каждую складочку на ее льняном платье. Она не любила спать в одежде, но не надевать же здесь ночную сорочку. Все-таки внизу находилось казино. Да и Дев-лин Маккейн был неподалеку.

Женщина не должна доверять мужчине, который больше похож на дикого зверя, чем на приличного человека. Мужчина, чьи серебряно-голубые глаза пронзали ее жаром. И тут же, подобно ужасному откровению, ее настигла другая мысль: она не могла доверять еще кое-кому. И этот кто-то — она сама.

Чепуха. Девлин Маккейн ни капельки ей не нравится, уверяла она себя. Да и кому может понравиться этот дикарь?

В стене темнел квадрат, это была дверь, ведущая в спальню Девлина Маккейна, Этой ночью он даже и не заглянул в свою спальню. Кутил в казино. Его кровать пустовала, а она мучается тут, на этом ужасном диване. Впрочем, лучше диван с валунами, чем кровать, на которой спал этот человек.

Белые из тонкого хлопка занавески развевались под вечерним бризом, прорывавшимся сквозь открытые окна. Кроме этого убогого дивана и стоящего рядом с ним ночного столика в комнате были еще только два узких кресла и письменный стол. Комната была тщательно убрана и пахла лимонным маслом и воском.

На белых степах не было ни одной фотографии или картины — ничего, что могло бы рассказать ей об этом человеке. Кроме небольшой библиотечки, которую он устроил в углу.

Лунного света оказалось достаточно, чтобы, ни на что не натыкаясь, добраться до письменного стола, который стоял у противоположной стены. Она нашла в ящичке спички и зажгла медную масляную лампу. Мягкий мерцающий свет осветил корешки стоящих на полках книг. Когда она обнаружила эту библиотеку, она, помнится, была удивлена. Теперь же, проглядев заголовки книг, она была просто потрясена.

Большинство томов в кожаных переплетах были потертыми, но чистыми. Нигде не было видно ни пылинки. Она просмотрела корешки с почти стершимися названиями, ища что-нибудь, чем можно было бы отвлечься от бессоницы. То, что она обнаружила, оказалось очень интересным, и ей захотелось побольше узнать о Девлине Маккейне.