Она вдыхала манящий аромат его влажной кожи. Жар его тела касался ее ног, дразнящее напоминание о том, как теплы его объятия, и о том, как холодно его презрение. Этих воспоминаний было достаточно, чтобы заставить ее дрожать, несмотря на душные сумерки.

— Девлин, сейчас нам надо будет свернуть с основного канала, — сказал Фредерик.

Девлин поднял деревянное весло над водой и уперся руками в бедра. Чуть откинув голову в темно-коричневой шляпе, он посмотрел мимо Кейт на ее отца, сидящего на корме лодки под маленьким самодельным навесом из пальмовых листьев.

— Вы уверены? Это не похоже на главный приток.

— Я знаю, но мне кажется, что это как раз то, что нам нужно. — Фредерик наклонился вперед, скрестив руки на коленях. — Согласно карте Рандольфа, эта гора, имеющая форму клина, символизирует вход. Я думаю, что это та примета, которую мы ищем, ты согласна, Кети?

Кейт поднесла руку к шляпе, поля которой защищали ее глаза от нестерпимо яркого солнца, ее блузка прилипла к телу. Ее голова вспотела под шляпой, а коса промокла и приклеилась к затылку. В нескольких ярдах впереди стояла глинистая гора в форме клина, которая и должна была символизировать начало того, что пока выглядело скромным ручейком.

— Да, я тоже так думаю.

Маккейн отвернулся, так на нес и не взглянув, будто ее вовсе не было. Ей захотелось закричать. Она захотела схватить его за широкие плечи и развернуть к себе. Она хотела запустить обе руки в его густую черную шевелюру, завивающуюся у воротника в кольца, и заставить его посмотреть на нее, прямо ей в глаза. Что он увидел бы своими прекрасными серебряно-голубыми глазами? Почему ее это так волновало?

Что же такое с ней творится? Почему этот мужчина мог так разбередить ее? Отчаявшись разобраться в своих собственных ощущениях, она оторвалась от завораживающей игры мускулов на спине Девлина Маккейна и перевела взгляд на берег, пытаясь подавить растущее внутри нее тревожное чувство.

На западной стороне темнел горизонт. Солнце подползало к нему все ближе, отбрасывая алые и золотые отблески на белые облачка, сгрудившиеся кое-где на голубом фоне небес. Это только начало, напомнила она себе. Впереди не один месяц. И ей придется научиться не так остро реагировать на те странные чувства, которые вызывал у нее Девлин Маккейн. У нее не было выбора.

Как только они покинули главный канал Тапажоза, они окунулись в иной мир. Высокие деревья обступили узкое русло: пальмы различных видов и размеров, лавр, палисандр, красное дерево, кедр, и еще сотни растений, которых она не знала. Все они тянули свои ветки к солнцу, жадно впитывая золотой свет, силе гая из листьев изумрудный купол над их головами, позволяя только тоненьким лучикам просачиваться сквозь зеленую гущу листьев. Высоко на деревьях она замечала удивленные мордочки: обезьяны были крайне озадачены появлением двуногих тварей.

Кейт смотрела на все это с опаской, как будто этот лес был живым существом. Похожие на веревки лианы взбирались вверх по толстым стволам деревьев. Орхидеи свешивали свои огромные фиолетовые, белые, розовые кисти; точно пышные подвески, они покачивались на знойном ветру, который доносил их аромат с высоты примерно в двадцать футов. Казалось, они были первыми людьми, вторгшимися сюда.

Кейт с детским любопытством оглядывалась по сторонам, следя то за роем порхающих голубых бабочек, то за промелькнувшим туканом. Сказочная страна! Однако вскоре ей стало очень неуютно, поскольку утром она выпила довольно много чая.

— Мистер Маккейн, когда мы разобьем лагерь?

— У нас впереди несколько световых часов, — сказал он, не глядя на нее, его голос стал почему-то грубым.