— На Земле она выглядела совсем иначе, — вставила Джун Баг. У нее не шла из головы новая внешность Молли… впрочем, прежний образ Молли тоже ее смущал — она вся была в покойницу мать.

— Конечно, иначе. Пока она находилась в ауре вашего мира, проявлялась лишь ее земная составляющая. Ее вейярская часть была… Я не знаю… Слишком слабой? Невидимой? Или по крайней мере спрятанной. Однако ее вейярские силы всегда была с ней. Она и на Земле умела лечить. За это ей там приходилось платить страшную цену. Но поскольку в ней была вейярская кровь и связь с нашим миром, она все же владела магией. Здесь, у нас, она может творить все, что угодно. Ее магии нет цены. Она из вашего мира и из нашего. И здесь она — лучшее, что есть в обоих.

Джун Баг, которая была старше остальных, кое-что знала о Молли. Сентинелам запрещалось вступать в контакт с туземным населением других миров по вполне понятной причине. Орианцы были не первыми, кто понял, что отпрыски представителей их собственной расы и расы из верхнего мира способны творить магию и не платить за это соответствующую цену. Земле тоже приходилось страдать от вторжения Старых Богов. Мифология полна сюжетов, где Старые Боги влюблялись в прекрасных, молодых представителей человеческой расы и имели от них детей. И все эти дети несли с собой беду.

В последнюю тысячу лет политика сентинелов сводилась к тому, чтобы уничтожать таких детей еще до того, как они принесут хаос в свои миры. По мере того как вымирали верхние по отношению к Земле миры, Старые Боги спускались вниз на более богатые пастбища. И в данный момент становилось все более очевидно, что Земля тоже близится к собственному разрушению. Насколько Джун Баг помнила, за последние несколько сотен лет было только два случая, когда тайной системе сентинелов пришлось иметь дело с отпрысками Старых Богов и земных людей. Вскоре после рождения оба ребенка и их человеческие родители попали в необходимые в подобной ситуации аварии.

Джун Баг не слышала ни о едином случае, когда родитель-человек выполнял бы роль Старого Бога, а вторым родителем был представитель нижнего мира. Она и представить себе не могла, что земным родителем может быть сентинел, даже тот, кто впал в немилость и был назван предателем из-за несанкционированной деятельности. Привести такого ребенка смешанных кровей на Землю, растить его под носом тех, кто обязан таких детей уничтожать…

Но Мэриэн и Уолт не делали такого! Или делали? Теперь Джун Баг вспомнила, что примерно двадцать пять лет назад Мэриэн исчезла и отсутствовала около года. Ездила ухаживать за умирающей теткой где-то в Рейли. Вернулась она измученной и несчастной. И плакала потом много месяцев подряд. Странное поведение, если у женщины умерла тетя. И совсем не странное, если этой женщине пришлось оставить в чужих руках новорожденное и любимое дитя.

Ситуация ставила Джун Баг в трудное положение. Согласно законам сентинелов, которые складывались в ходе всей истории человечества, Молли и такие, как она, не должны жить; это предохраняет Землю от саморазрушения и защищает ее людей. Так как Джун Баг знала законы — нечто неведомое большинству молодых членов сообщества сентинелов, исключая Эрика Мак-Эйвери, — именно ей следует организовать смерть Молли.

Джун влюбилась в Молли, настоящую копию своей матери. В самый первый раз, когда Молли забрела в библиотеку в поисках книг о лютневой музыке и технике акварельной живописи. И вот теперь Джун Баг обнаруживает, что любит женщину, чьей смерти требует ее честь сентинела. Если она не выполнит свой долг, остальные плененные сентинелы никогда об этом не узнают, но если Молли разрушит земной мир, потому что Джун Баг не сумела выполнить то, в чем поклялась, то тогда факт, что лишь она одна знает правду, будет служить слабым утешением.