«Вспомни прошлое, где ты была счастлива», – пронеслись в голове слова Томаса.

Травяная баня, шарообразное кресло, заснеженный пейзаж и тишина унесли меня в давно забытые воспоминания.

Мне пятнадцать. Ему шестнадцать. Он рассказал мне глупую шутку про маму-кенгуру, у которой чешется карман из-за детеныша внутри, а она ему: «Хватит грызть печень в кровати!» Он смеется больше, чем я. Потому что он нервничает. Он хочет мне кое-что сказать, но все тянет время в нерешительности. А я просто наслаждаюсь его смехом.

– Пойдем сегодня в кинозал? Будут показывать фильм про международную космическую станцию, – предлагает он.

– Конечно! – соглашаюсь я, в основном из-за того, что мы всегда садимся на задние ряды кресел и целуемся.

На Желяве прилюдная демонстрация нежностей запрещена ради сохранения жесткой дисциплины, поэтому молодежь выкручивается вот такими старыми, как мир, способами. Мы стоим с ним в коридоре между инженерными блоками, где меньше всего любопытных глаз. Инженера – люди безумные. Они больше дружат с механизмами и компьютерами, нежели с живыми людьми.

Он сжимает мою ладонь своими накачанными ручищами, по-другому я их не назову. Он только два месяца назад закончил общую военную подготовку и теперь стал новобранцем и не простым! А новобранцем отрядов специального назначения! Это была его мечта с детства! Он много трудился ради этой чести, и я безумно им горжусь!

Он снова пытается мне что-то сказать, но слова застревают в горле. Я завожу прядь каштановых волос ему за ухо, таким образом добавляю ему сил. Так смешно! Грозному военному тяжело даются слова!

– Тесса, я все хочу тебе сказать, – начал он.

Я делаю вид, что внимаю сосредоточенно.

– У меня неплохие результаты на службе, и мне позволили встать в очередь на отдельные казармы, – наконец произнес он.

Я хоть и была готова к чему-то подобному, но сердце все равно упало в пятки.

– Сказали, что примерно к началу лета освободится комната.

Я улыбалась, как дурочка. Отдельные казармы на Желяве в простонародье называют супружескими. У нас тут нет обязанности вступать в официальный брак, хотя некоторые до сих пор устраивают небольшие свадьбы. В основном же все происходит проще. Как раз вот так, как это происходит сейчас.

– Ты будешь жить со мной? – наконец, он делает мне предложение, которое я жду от него уже восемь лет.

Глупо, конечно, но еще девочкой я представляла, что выйду за него замуж. И вот теперь настал черед и для моих детских мечтаний воплотиться в жизнь. Я едва верю в то, что все это происходит в реальности.

– Я спросил у Томаса, он дал добро!

Он говорит так, словно не оставляет мне попыток отказать. Я смеюсь.

– Ты даже спросил благословения у моего брата, как же я могу отказать тебе?

– Значит, ты согласна? – его глаза светятся надеждой, которую я не могу обмануть.

Мое сердце, как и моя душа, тянется к нему, и если бы не он встал в очередь на супружескую казарму, то это сделала бы я.

– Согласна!

Мы обнимаемся. Он целует меня крепко и долго, обхватывая мое лицо своими мозолистыми ручищами, как мне всегда и нравилось.

– Я люблю тебя! – говорит он и светится счастьем.

Были бы мы лампочками, то перегорели бы от счастья.

– И я люблю тебя, Калеб.