Оно было к лучшему, потому что Тесса больше не была прежней. Его Тесса сгорела посреди керосиновых канистр в день, когда исчез Томас. В день, когда она осталась одна во всем этом бесконечно проклятом мире.

Я поражалась потенциалу человеческого мозга. Удивительным образом пережитый шок просто выключил все воспоминания о прежней жизни, словно я хотела отстраниться от нее, забыть, притвориться, что она была не моей и я ее не теряла. Я забыла о родителях, о Томасе, о Калебе, и начала все с чистого листа, уверенная, что в этот раз я сделаю все, как надо, и никто не отберет у меня мою жизнь.

Кто виноват в этом? Я, потому что решила забыть обо всем? Или Калеб, потому что перестал пытаться сохранить нас? Сейчас уже неважно. Факт таков, что все эти страдания были напрасны. Потому что Томас жив, а мир, оказывается, еще можно спасти. Получается, что я похоронила себя раньше времени. Томас прав. Я и сейчас хороню себя, когда еще не стала монстром. Уже готовлю себе гроб в виде плексигласового бокса. Что это? Отказ от надежды? Или рассудительное предвидение?

Почему я вспомнила обо всем сейчас? Наверное, факт того, что в данный момент я теряла свою человеческую жизнь, открыл во мне туннели памяти. Я лежала в глубоком кресле в «Зале тишины», вспоминая свою прошлую жизнь, в которой была счастлива. Да. В моей подземной жизни, полной лишений и боли, было место для счастья. И его было много.

Сегодня мозг вернул все, что я когда-то потеряла, потому что посчитал, что теперь я готова. Я нашла Томаса, узнала, как убить вирус и выиграть в войне, которая еще до недавнего времени казалась проигранной, и все барьеры между мной и воспоминаниями стали рушиться, потому что я поняла, что им просто нет оснований.

Все вдруг изменилось. Надо же. Я прожила восемь лет какой-то чужой жизнью солдата, которая мне даже не шла. Я была ученым до мозга костей, как родители, как брат, я должна была стать видным вирусологом, выйти замуж за бравого солдата Калеба, которого знала с детства, и родить детей, если бы была способна на это. Вот она моя жизнь. Ее я должна прожить.

Мне пора возвращаться. Пора домой.

Я даже села от этой мысли и напряглась всем телом.

Мне пора домой!

Желява на последнем издыхании, и я должна помочь ей выкарабкаться, как когда-то мой мозг помог мне пережить кризис. Я больше не боюсь обжечься. Я больше не страшусь боли. Я помню каждую секунду тех болезненных перевязок после глубоких ожогов, которые изуродовали меня, пока боль утраты уродовала мою душу. Но эта боль закалила меня, и теперь я исцелилась. Настало время помочь Желяве исцелиться.

В «Зал тишины» вошла умирающая Тесса, но вышла из него излеченной, и теперь она была полна решимости воскресить целый мертвый мир.

В компьютерной лаборатории Арси и Йонас, как всегда, развалились посреди груды сверкающего экранами металлолома, в котором лишь с усилием можно было распознать компьютеры и ноутбуки. Бледный худосочный Йонас в толстых очках, которого я видела раза два в неделю, сгорбился над одним из терминаторов, точно запятая. Арси с разноцветными дредами и в дермантиновой куртке с заплатками на локтях сидела с ногами на столе и сосредоточенно била по клавиатуре ноутбука.

– Есть что-нибудь с Желявы? – спросила я.

Арси нехотя оторвалась от экрана, оглядела мое полотенце, обвязанное вокруг талии, и ответила:

– Последние две недели вообще глухо.

Странно. Шпионы Кейна старались хотя бы каждую неделю рапортовать.