— Я говорю, — повысил голос Алекс, — с врагами государства поборолись, теперь можно и с похмельем побороться!

— Ах, вон ты о чем! У меня есть твой коньяк! — Андре извлек из своей сумки бутылку и продемонстрировал другу. — Я потому и против досмотра был, боялся, что украдут!

— Как интересно! Что-то я не помню, чтобы отдавал тебе свой коньяк.

— Ну как же! Ты ведь обещал мне бутылку коньяка, если я смогу узнать настоящее имя Томми? Я не узнал, поэтому это твой выигрыш. Всё по-честному!

— Да? — Алекс усмехнулся и выудил из недр своего багажа другую бутылку. — Тогда у меня есть твой коньяк! Ты что же, друг, меня за совсем малахольного держишь? Думаешь, что я десять суток пил и гулял и даже не интересовался, где и с кем пропадает мой лучший друг? Нехорошо, Ларин, нехорошо!

— Ну, нетрудно было предположить, — смущенно ответил Андре, — что кто-нибудь да узнает. Собственно, мы не очень-то и скрывались.

— Кто-нибудь! — чуть не прыснул со смеху Брюллов. — Да весь клан знает! Я тебе могу подробно рассказать, когда и где вы гуляли, в каких ресторанах были замечены, в каких кинотеатрах и даже в театре. Причем мне даже не пришлось устраивать за тобой слежку. Рамсей — город маленький, все друг друга знают.

— О, Брюллов! — землянин картинно прикрыл глаза руками. — У тебя везде на Зензере глаза и уши!

— Ладно, не ерничай! Ты выиграл спор, и приз твой!

— А я с тобой не спорил, Алекс. И Томислава никогда не будет предметом моего спора, — произнося это, Ларин был предельно серьезен.

— Сильно же тебя зацепило, братишка! — серьезность тона передалась и Брюллову.

— Не поверишь, в груди — словно ком ледяной, — глухо произнес Андре и устало опустился в кресло.

— Давай-ка, друг мой, просто выпьем этот коньяк. Слегка растопим твой лед и попутно избавим меня от похмелья.

Алекс засуетился вокруг стола. Достал рюмки, нехитрую закуску, поставил на середину стола пепельницу и выудил из кармана две сигары.

— За веселые каникулы на Зензере! — провозгласил он первый тост.

— За беспокойные каникулы, — вяло подхватил товарищ.

— Что думаешь делать? — осторожно осведомился Алекс спустя минуту.

— Не знаю, Алекс, не знаю. Волком выть хочется. Между нами минимум восемь лет, за которые может случиться всё что угодно.

— Это точно. На ближайшие восемь лет мы крепко связаны. А при нашей-то специальности их еще пережить нужно.

— А что клан?

— В смысле?

— Ну, ты сказал, что все знают.

— Ах, вон ты о чем. Да все только "за"!

— И ее родители?

— А тебе это важно?

— Нет, но интересно, — Андре пожал плечами.

— Да после того урода Ручински — и как только ее угораздило выскочить за него замуж — они тебя просто на руках носить готовы! Серьезно, Андре: если вы всё преодолеете и всё у вас сложится, то семья будет только рада.

— Спасибо, Алекс! — Ларин откинулся на спинку кресла и выпустил первое облачко сигарного дыма. — Что-то я размяк. Нужно собраться.

— Понял! — Брюллов тут же заново наполнил рюмки. — За Звездную Академию!

— А что ты думаешь про генерала Холифилда? — после нескольких минут тишины снова подал голос Алекс. — Манчини его ставил в известность?

— Алекс, а тебе ничего не кажется странным в этой истории? — предпочел ответить вопросом на вопрос его друг.