— Четверть часа! — отозвался наемник.

— Выставляйте бойцов!

Брюллов приказал своим подчиненным быть начеку, при этом не особо высовываясь — в кодекс чести наемников он не очень-то верил.

Сошлись с пятеркой противника примерно на половине пути, между двумя песчано-гравийными валами, возведенными грейдерами Меннингеров для первого и второго рубежей обороны. С правой стороны, метрах в ста, торчали остатки фундамента длинного барака. Вчера строители развалили всё, что смогли — сгнившую кровлю, кирпичные стены — и пустили на завалы и баррикады. С фундаментом возиться не сочли нужным — он возвышался над землей всего на двадцать-тридцать сантиметров. За ним на двести-триста метров виднелись только небольшие кучи мусора, которые не могли служить надежным укрытием. Дальше стояли кирпичные стены работающего завода по производству удобрений. Завод принадлежал клану Вебер, там имелась своя охрана, и предполагалось, что на чужую территорию воюющие стороны заходить не будут. В любом случае, оборонительные линии Меннингеров не тянулись так далеко. За кирпичной башней бывшего пожарного депо вторая линия довольно круто поворачивала назад и примыкала к юго-западному углу поместья, где был наскоро устроен укрепленный пункт из сборного железобетона.

С левой стороны торчали остатки бетонного забора. Собственно, от забора остались лишь столбы да три-четыре полуразрушенные секции. Метров через семьдесят за линией этого "забора" начинались территории нескольких действующих предприятий. С этой стороны вторая линия обороны упиралась в неплохо сохранившуюся башню угольного конвейера. От нее делался поворот к юго-восточному углу поместья. Таким образом, вторая оборонительная линия представляла собой трапецию, в основании которой лежала уже третья, последняя линия, проходившая непосредственно по границе городской резиденции.

Несмотря на ранний час, уже было довольно жарко. Алекс после минутного колебания решился-таки оставить на попечение Клауса свой шлем — кроме жары еще не хотелось выглядеть в глазах противника перестраховщиком. И не пожалел об этом — никто из вышедших наемников не был в шлеме. Двое были в летних солдатских кепках, один — в черной бандане, еще двое — вовсе с непокрытыми головами.

— Ну что, гусята, — Брюллов обвел "черных лебедей" насмешливым взглядом, — кто на тот свет торопится? Кто первый?

Из группы наемников вперед выступил, пожалуй, самый неприятный из них. Высокий, худощавый, с лицом, плотно обтянутым кожей нездорового желто-серого цвета, глубоко посаженными глазами и выпирающей вперед нижней челюстью.

— Я Збиг, — коротко представился наемник, поправляя кепку на голове и вынимая из ножен изогнутой формы нож.

— Что это еще за представление? — Алекс скривил лицо в гримасе отвращения. — Это имя? Или фамилия? Или кличка? А может, это у вас звания такие?

Возмущенные такой наглостью предполагаемой жертвы, "черные лебеди" переглянулись. Збиг же лишь криво ухмыльнулся и принялся вертеть свой нож пальцами.

— Эй ты, клоун! — взял слово пожилой наемник в черной бандане. — Это сам Збигнев Бзежинский! Молись, чтобы он тебя быстро на куски порезал, а то может и медленно!

— Сфигнев Жужинский? — продолжил куражиться Брюллов. — Что за уродское имя? Как можно жить с таким? У человека не может быть такого имени, только у урода!

В этот момент Збигнев сделал очень быстрый выпад вперед, целя ножом Алексу в живот. Но курсант так же быстро ударил его правой рукой в предплечье, отчего державшая нож рука, а за ней и всё тело наемника сместились в сторону. В тот же миг Брюллов ударил кулаком левой руки в лицо потерявшего равновесие противника. Коротко всхлипнув, "черный лебедь" завалился на спину.