— Безмозглый кусок дерьма, — с нажимом сказал я. — Ты что, не видишь, здесь собрался весь жокей-клуб. Разве допуск к участию в скачках для тебя ничего не значит?

Вместо ответа он ухитрился лягнуть меня по голени.

— Раз так, то я буду скакать на всех твоих лошадях, — опрометчиво сказал я.

Ослабив захват, я с силой толкнул его прямо туда, где стояли Сэм, Перкин и открывший рот Гарет. К счастью, на этот раз он попал в объятия дюжины рук, которые удержали его от дальнейших безумств; однако Нолан все равно не желал успокаиваться, он выкручивался и вырывался, наконец повернул ко мне свое разъяренное лицо и в бешенстве крикнул:

— Я убью тебя.

Не сдвинувшись с места, я выслушал эти слова и подумал о Гарри.

Глава 15

Я принес свои извинения Тремьену.

— Нолан всему виной, он все это начал, — сказала Мэкки.

Она с беспокойством рассматривала кровоподтек на подбородке Перкина. Точно такой же красовался и на моей щеке.

Перкин, злой и мрачный, уселся на свое место за столом номер шесть; толпа, видя, что представление окончено, начала расходиться, вновь заиграл оркестр.

Нолан исчез из поля зрения. Сэм снял свой заляпанный кровью смокинг; запрокинув голову, вытер нос, облизал ссадины на костяшках пальцев и начал хохмить, давая выход скопившемуся напряжению.

— Все, что я сделал, так это нечаянно толкнул его, — театрально размахивая руками, объявил он. — Ну а затем ляпнул, чтобы он отлип от Фионы и нашел себе шлюшку в его вкусе. Далее последовали действия с его стороны: он вцепился мне в ухо и съездил по носу так, что моей кровью смело можно было поливать огород. Естественно, мне пришлось дать сдачи.

Трепотня Сэма привлекла внимание присутствующих, разумеется, за исключением Тремьена. Вся эта кутерьма, которой закончился такой прекрасный вечер, крайне расстроила и огорчила его; он проводил Фиону к столику и усадил ее на стул, причем в его манере я уловил ту раздражительную настойчивость, с которой уже был знаком по его поведению в конторе Ронни Керзона.

— Но послушайте, Тремьен, со стороны Сэма это была просто шутка.

— Прежде чем шутить, не мешает подумать, — резко отрубил Тремьен.

Сидящий рядом с Перкином Гарет смотрел на отца с опасением, предчувствуя надвигающуюся грозу.

— На долю Нолана выпало много испытаний.

— Нолан очень горячий и вспыльчивый мужчина, — заявил Тремьен с нарастающим раздражением. — Если не хочешь, чтобы змея тебя укусила, не стоит дразнить ее палкой.

— Тремьен! — воскликнула Фиона, шокированная таким резким замечанием.

Тремьен сразу же смягчился:

— Моя дорогая девочка, я знаю, что он твой кузен. Я знаю, что на его долю выпало много испытаний, я знаю, что ты его обожаешь, но ему и Сэму противопоказано находиться вместе в одном помещении.

Он перевел взгляд с Фионы на меня.

— С вами все в порядке?

— Да.

— Джон был великолепен! — воскликнула Мэкки. Перкин нахмурился.

Эрика посмотрела на меня и как-то по-ведьмински ухмыльнулась:

— У вас чрезмерная физическая подготовка для литератора.

— Поехали домой, — оборвал все разговоры Тремьен.

Он встал, поцеловал Фиону, взял со стола коробку с серебряным кубком и направился к выходу, явно не сомневаясь в повиновении его сыновей, невестки и будущего биографа. Мы поднялись и послушно последовали за ним. Уходил он нарочито медленно, как бы извиняясь за происшедшее и не скрывая недовольства и досады на своем лице, — прекрасный повод для недругов посмеяться и потешиться у него за спиной.

Ничего подобного. Никто не хихикнул.