— Копченая форель! — воскликнул Гарет. — Это вам не какие-нибудь корнеплоды.

— Пойманную форель всегда можно закоптить, — сказал я. — Самый простой способ добыть форель — это с помощью трезубца, только не говори об этом рыболовам.

— А как вы ее коптите?

— Разжигаю костер так, чтобы осталось большое количество раскаленных угольев. Покрываю их тонким слоем молодых зеленых листьев — они медленно горят, выделяя дым. Затем делаю решетчатую рамку, кладу рыбу на рамку, а рамку на уголья. Рыбу также можно подвесить над дымом. Хорошо и сверху положить листья, чтобы дым задерживался и рыба лучше коптилась сверху. Наиболее предпочтительны листья дуба или бука. Но помните, рыба в определенной мере пропитывается запахом дыма, поэтому не пользуйтесь листьями, запах которых вам неприятен. Также ни в коем случае не используйте остролист и листья тиса — они ядовиты. Практически закоптить можно все, что угодно. Кусочки мяса или курицы.

— Копченый лосось! — воскликнул Кокос. — А почему бы и нет?

— Прежде поймай этого лосося, — сухо сказал Гарет. Гарет захватил с собой фотоаппарат и снимал все, что только было возможно, — наше ложе, еду, нас самих.

— Когда я буду такой же пожилой, как отец, эти фотографии напомнят мне о наших вылазках, — пояснил Гарет. — В свое время отец мечтал иметь фотоаппарат, особенно когда они с дедом путешествовали по свету.

— Неужели? — спросил я. Он кивнул.

— Отец сам сказал об этом, когда подарил мне камеру.

Мы съели форель с пресным хлебом и с прекрасным аппетитом. Трапезу завершило ассорти из сушеных фруктов, жареных каштанов и миндаля. Мальчики заявили, что это настоящий пир по сравнению с прошлым разом, и моментально управились с шоколадом.

— Анжелу Брикс убили примерно в таком же месте? — неожиданно спросил Гарет.

— Ну… Думаю, да. Только где-то примерно в пяти милях отсюда, — ответил я.

— Это было летом, — продолжал Гарет. — Тепло. Листочки на деревьях.

Гм-м… какое у него воображение, — подумал я.

— Она хотела меня поцеловать. — Гарет передернул плечами.

Мы с Кокосом как по команде с изумлением уставились на него.

— Не такой уж я уродливый, — уязвленно заявил Гарет.

— Ты вовсе не уродливый, — вежливо уверил я его, — но ты еще молод.

— Она сказала, что я вырасту. — Он выглядел смущенным, Кокос тоже.

— Когда она это сказала? — поинтересовался я.

— Во время пасхальных каникул в прошлом году. Она всегда вертелась на конюшенном дворе. Постоянно высматривала меня. Я сказал об этом отцу, но он никак не отреагировал. Как раз в то время проводились скачки Гранд нэшнл, и, кроме как о Заводном Волчке, он ни о ком и ни о чем не думал. — Он сглотнул. — Потом она уехала, и я вздохнул с истинным облегчением. Когда она крутилась на дворе, я старался там не показываться.

Он тревожно посмотрел на меня и добавил:

— Наверное, грешно радоваться чьей-либо смерти?

— Ты испытываешь именно радость?

Он задумался над моими словами.

— Облегчение, — наконец произнес он. — Я ее боялся. — Он выглядел пристыженным. — Тем не менее я часто вспоминал о ней. Ничего не мог с собой поделать.

— На тебя еще будет заглядываться куча девчонок, — сказал я.