Погруженный в работу, я прочитал целую пачку заметок, касающихся этой смерти, причем из самых различных источников, и у меня сложилось впечатление, что кто-то намеренно покупал такую кучу газет. В целом эти заметки не добавили ничего нового к тому, что я знал; правда, в двух сообщениях Олимпию называли жокетессой — я сразу же почувствовал какое-то отвращение к этому слову.

Оказалось, что Олимпия принимала участие в престижных женских скачках, которые одна газета, чтобы просветить невежественных читателей, охарактеризовала как «прекращение сезона охоты на лис и начало гонок друг за другом». Жокетессе Олимпии было двадцать три года, она происходила из обеспеченной семьи, живущей в пригороде, и работала инструктором в школе верховой езды в графстве Суррей. Ее родители, говорилось в сообщении, «обезумели от горя».

В столовую вошла Ди-Ди и предложила мне кофе. Увидев, что я читаю, она сухо заметила:

— Эта Олимпия была похотливой сучонкой. Я присутствовала на той вечеринке, и ее испорченность сразу же бросалась в глаза. «Инструктор верховой езды из обеспеченной семьи» — какая чушь.

— А на самом деле?

— Это отец выставил Олимпию таким ангелочком. Возможно, он даже искренне сам верил в ее непорочность. Нолан не возражал, потому что ему это все равно бы не помогло. Вот и получилось — никто не сказал правду!

— А в чем же правда?

— На ней не было нижнего белья, — спокойно сказала Ди-Ди. — Только какой-то розовый балахон без бретелек и едва прикрывающий бедра. Спросите у Мэкки. Она знает. Она пыталась привести ее в чувство.

— Э-э… многие женщины не носят нижнего белья, — возразил я.

— Этот факт вам достоверно известен? — иронически посмотрела на меня Ди-Ди.

— Кончились те времена, когда я краснел от смущения.

— Так вы будете пить кофе или нет?

— Да, будьте любезны.

Она удалилась на кухню, а я вновь принялся за свое чтение вырезок, начав с той, где говорилось: «… не проводится никаких следственных действий по делу о смерти в Шеллертоне…» и закончил сообщением: «Отец Олимпии выдвинул частное обвинение». «Городские власти передали дело по обвинению Нолана Эверарда на рассмотрение Королевского суда». На этом тема исчерпывалась.

Я перешел к чтению бесконечных статистических отчетов об итогах завершившегося сезона скачек и неожиданно натолкнулся на интересное сообщение, вырезанное из местной газеты и опубликованное в одну из пятниц июня.

«Анжела Брикел, 17-ти лет, работавшая конюхом у известного тренера скаковых лошадей Тремьена Викерса, не явилась на работу во вторник, и с тех пор ее никто не видел. Викерс сообщил, что конюхи часто исчезают без предупреждения, однако выразил недоумение в связи с фактом ее исчезновения без востребования причитающейся ей суммы денег. Всех, кому известно о местонахождении Анжелы Брикел, просят известить полицию».

О родителях Анжелы Брикел, как и в случае с Олимпией, говорилось, что они «обезумели от горя».

Глава 6

Ежедневные газеты за следующую неделю продолжали сообщать об исчезновении Анжелы Брикел, упоминалось также о смерти Олимпии в Шеллертоне двумя месяцами раньше, однако никаких конкретных выводов не делалось.

Я узнал, что Анжела проживала в общежитии при конюшенном дворе вместе с пятью другими девушками, которые охарактеризовали ее как «человека настроения». С нечеткой газетной фотографии на меня смотрело личико ребенка, а не женщины, и я подумал, что призыв «Найдите эту девушку» вряд ли осуществится, если пытаться опознать ее по этому снимку.

Сообщений о том, что девушка нашлась, не было, и примерно через неделю упоминания об ее исчезновении прекратились.