— Если бы это случилось на третьей неделе, — сказал Гарри, — то у меня было бы алиби. Мы были на скачках в Эскоте. Королевские скачки. Собирается вся знать.

— У нас есть записная книжка-календарь, где я фиксирую все важнейшие события и встречи. Я просмотрела записи за прошлый год. Никаких помет, относящихся к этому второму вторнику. Никто из нас не помнит, что мы тогда делали.

— Может быть, работали, с кем-нибудь встречались? — предположил я.

Гарри и Фиона в один голос ответили, что нет. Фиона, хоть и являлась членом нескольких благотворительных комитетов, однако в тот день в заседаниях не участвовала. Гарри, чье собственное состояние не уступает Фиониному, в прошлом, как сообщил мне раньше Тремьен, работал консультантом в преуспевающей фирме, занимающейся производством автомобильных покрышек. Получив наследство, он не бросил прибыльную работу консультанта и время от времени консультирует другие частные компании. Каких-либо консультаций в июне прошлого года он вспомнить не может.

— В конце мая прошлого года мы ездили в Аттокстер на скачки, в которых на Гвоздичке должен был выступать Нолан, — с тревогой в голосе заговорила Фиона. — Анжела была там и ухаживала за лошадью. Именно тогда анализ показал наличие в крови лошади теобромина и кофеина, и если это даже не она сама накормила ее шоколадом, то разрешила это сделать кому-нибудь другому. Может быть, это было халатностью, Так или иначе, Гвоздичка победила в своем заезде, и Анжела вернулась вместе с лошадью в Шеллертон. Несколькими днями позже мы виделись с ней и вручили дополнительный подарок — нам нравилось, как она присматривает за лошадью. Я имею в виду, что успех скакуна частично зависит от того, как за ним ухаживают. С того времени я больше эту несчастную не видела, во всяком случае, не могу припомнить.

— И я тоже, — добавил Гарри.

На протяжении всего дальнейшего пути в Сандаун они вновь и вновь возвращались к этой теме, и мне стало абсолютно ясно, что, с того момента как Дун предъявил для опознания вещи Гарри, ни о чем другом они не могли говорить.

— Вероятно, кто-то подбросил эти вещи, чтобы подозрение пало на твоего мужа, — безрадостно предположила Мэкки.

Фиона согласилась с ней, но заметила, что Дун так не думает.

— Дун уверен, что это непредумышленное убийство. Я спросил, почему он так думает. Дун ответил, что большинство совершаемых убийств непредумышленные. Бесполезные. Он также добавил, что те, кто совершает непредумышленные убийства, находясь в сильном волнении, оставляют на месте преступления свои вещи и сами не знают об этом. Я заметил, что не могу даже припомнить случая, когда бы я разговаривал с ней один на один — только в присутствии жены. Он же просто уставился на меня, явно не веря ни одному моему слову. Скажу вам откровенно, друзья, он лишает меня присутствия духа.

— Ужасно, — воскликнула Мэкки. — Безнравственно.

Гарри, хоть и старался сохранить твердость в голосе, был явно не в своей тарелке и вел машину очень неаккуратно — то притормаживал, то рывком набирал скорость. Фиона сообщила, что они, будучи в плохом настроении — им сейчас не до развлечений, думали отказаться от поездки в Сандаун, но потом согласились, что из-за подозрений Дуна абсурдно рушить все свои планы.

Подозрения же инспектора, тем не менее, действовали на них явно удручающе и выводили из равновесия. Больно было смотреть на группу подавленных людей, с парадной площадки наблюдающих за церемониальным выездом Гвоздички, знаменитой охотничьей лошади Фионы, перед началом скачек на приз Уилфреда Джонсона.

На сей раз, надеялись они, дело должно обойтись без шоколада.

Фиона рассказала Нолану об обвинениях Дуна. Нолан не преминул тут же заметить Гарри, что теперь он на своей шее испытает все прелести подозрения в убийстве и, может быть, задний числом переоценит отношение к нему, Нолану: будет более снисходительным.