Я вскрикнула, отталкиваясь на стуле назад, и откатываясь к стене.

Загорелся свет.

Это была она. Стояла прямо передо мной.

Ева Норвуд.

Глаза были огромными, темно-синими, практически такого же цвета, как и круги под ними. Если бы я ее не знала, я бы решила, что она подсела на наркотики. Стоп, а ведь я ее не знаю.

Что она здесь делает? Для чего она пришла? Чтобы навредить мне? Она реальная?

Я должна позвонить в полицию.

Ева разлепила свои бледные, потрескавшиеся губы, и заговорила:

— Почему ты все еще здесь?

От ее голоса меня передернуло. Она еще одна причина тому, почему я стала такой какая есть сейчас — подозрительной, больной, сумасшедшей.

— Что ты имеешь в виду? — Мой голос не дрожал, что было пропорционально моему напряженному состоянию, и внутренностям.

Я не видела ее более года. Она поразительно изменилась, как, впрочем, и все мы.

— Почему ты все еще в Дэвилспейнде, после того, как он пытался тебя убить? — повторила девушка. Я видела, как ее губы шевелились, но не могла взять в толк. Она казалась нереальной. Эпизод из моего прошлого.

— Почему ты здесь, после того, как пыталась меня убить? — парировала я.

Ева была моей подругой. Ответственная, настойчивая девушка, с которой мне хотелось брать в пример. Она помогла мне выкарабкаться из того ада, в котором я очутилась, когда попала в аварию, и провела в кровати не один месяц, даже не надеясь, что я снова стану ходить.

Она и Дженни — те, кто помогли мне с учебой, и уберегли от исключения из школы… и теперь это?

Их больше нет.

Больше всего я боялась, что расплачусь сейчас — меня переполнило сожаление о потерянной дружбе. Очевидно, что Еву ничего из этого не тревожило:

— Дженни ведь рассказала тебе?

То, что она упомянула о Дженни, заставило меня содрогнуться.

— Не произноси ее имя, Ева. Ты не можешь.

— Я слышала о том, что случилось.

Между нами повисло молчание, в течение которого мы смотрели друг на друга. Ева выглядела невозмутимой и бесстрастной, а внутри меня холодным пламенем горел огонь гнева.

Мне внезапно захотелось прогнать ее, выкинуть из магазина, из своей собственной памяти. Сколько людей, которые были мне близки, оказались не теми, кем я их считала? Их предательство вечно будет преследовать меня?

— Дженни сказала мне о том, что вы с Томом пытались убить меня. Что ты подпитывала его страхи, и его безысходность, чтобы манипулировать им, — с горечью произнесла я, вставая на ноги. Мне невыносимо было сидеть, от переизбытка негативной энергии. Хотелось крушить и ломать все вокруг, в то время, как Ева выглядела совершенно спокойной. Это в ней не изменилось.

Я вдруг подумала: это их отличительная черта. Ее, Серены, и Кэри Хейла. Они кажутся такими невозмутимыми и безразличными, что невольно задаешься вопросом, действительно ли они люди?

Я вышла из-за прилавка, двигаясь в сторону стеллажей, и разглядывая книги. Я хотела быть безразличной ко всему, а в особенности к тому, что моя подруга пыталась меня убить, с моим другом детства, но боюсь, выглядеть невозмутимой у меня плохо получалось.

Ева шла за мной. Она была одета как туристка — на ногах поношенные кеды, старая куртка, до середины бедра, из-под которой торчит клетчатая рубашка, и рваные джинсы.

— Я не хотела тебя убивать.

Я глянула на нее.

— Ну да. Ты набросилась на меня на дне рождения Эшли, прикинувшись что уехала в больницу, потому что не хотела меня убивать. Как ты могла потом смотреть мне в глаза? Как могла позволить мне обвинять Тома в том, что он не совершал?

— Я не хотела тебя убивать. — Какого черта я слышу это от всех своих знакомых?! — Я лишь хотела напугать тебя.