|
Тёрнер определенно его не выказал. Ни лицом, ни голосом. Взгляд немигающих голубых глаз, давно вошедший в легенду, ни на йоту не приоткрывал его мыслей. Агенты, которых он обучал, прозвали его Железным Занавесом – мол, никогда не знаешь, что за ним творится. Но за два месяца с перевода в его отдел Скотт и Эрик пришли к выводу, что гораздо больше ему подходит другое прозвище – Ледышка, потому что в действительности точка таяния у этого человека была.
Он доверился их методам и чутью, когда они охотились за серийным убийцей, с которым впервые столкнулись на прежнем месте работы в Атланте. Тёрнер вступил в противодействие с их прежним боссом, старшим спецагентом Фрэнксом, когда личная вендетта Фрэнкса против Скотта едва не помешала успешному завершению того расследования. Но, несмотря на оказанное доверие, отношение Тёрнера к ним оставалось прохладным.
Скотт осторожно заговорил:
– На самом деле мы не видели старшего спецагента Фрэнка, потому что преимущественно находились в госпитале на допросах Кинга.
– И вернулись на два дня раньше срока. Вы закончили свои отчеты, прежде чем улетать?
– Да, сэр, – ответил Эрик. – Они уже у обвинения.
– И как там отнеслись к тому, что вы привлекли агентство «Тридцать два/один» к непосредственному сбору информации по другим жертвам Кинга?
При упоминании об агентстве Джейн по всему телу Скотта словно пробежал электрический ток.
– Они не возражали. Потребовали только, чтобы мы предоставили меморандум о сотрудничестве с агентством.
– Покажете проект меморандума?
Скотт открыл портфель и достал папку, где хранился меморандум о намерениях, над которым они с Эриком работали всю прошлую неделю.
Тёрнер взял папку и открыл.
– Надо показать правовому отделу. Как дела в «Тридцать два-один»?
Скотт откашлялся.
– Мы пока с ними не разговаривали.
– Вы заверили их, как я распорядился, что они никогда больше не подвергнутся угрозе физического насилия, работая над нашими делами?
Скотт поморщился. Ему не надо было напоминать, как он совсем недавно поднимал Джейн в полубессознательном состоянии из лужи крови на полу, а Стили смотрела на это с лицом раздувшимся и посиневшим от побоев, нанесенных подозреваемым.
Тёрнер просматривал документ и не ждал ответа.
– Я еще раз скажу им, как серьезно мы относимся к их безопасности, сегодня, когда они прибудут.
– Джейн придет сюда? И Стили? – Скотт внутренне содрогнулся – наверняка Тёрнер обратил внимание на то, что имя Стили он добавил позже.
Тёрнер поднял голову и прищурился на Хьюстона.
– Я попросил их вкратце обрисовать для меня свои методы. Мне хочется лучше понимать, в каких еще случаях мы могли бы привлекать их. – Он захлопнул папку. – Если вы понадобитесь на нашем совещании, я вас вызову, поэтому оставайтесь в здании.
Он вышел из кабинета, как обычно стремительно, экономя движения. Скотт упал в свое кресло. Эрик начал выкладывать бумаги на стол.
– Прямо не терпится на это полюбоваться…
– Может, он ничего не заметит?
– Ледышка не заметит, что ты в комнате с подружкой, за которой гонялся пять – я же не путаю, пять? – лет, прежде чем позвать на первое свидание? И не надейся. Точно не после того, как ты сейчас наложил в штаны прямо у него на глазах при упоминании ее имени. Слышал бы ты свой голос! «Джейн, сэр? Придет сюда, сэр?» – пропищал он.
Скотт застонал. Он сидел, глядя, как Эрик распаковывает портфель.
– Тогда меморандуму о намерениях не бывать. Ты же знаешь, как Тёрнер щепетилен насчет конфликта интересов. |