* * *

«Я не сплю, я просто медленно моргаю…» — тягуче проплыла в голове мысль, и я перевернулась на правый бок. На нем мне всегда думается хуже, а значит — лучше спиться. Последнее время, сон от меня стал ускользать. Возможно, потому что в соседней квартире поселился Антонио, который на поверку оказался очень жизнерадостным бесом. В том плане, что теперь из-за стены первые полночи доносились смех и музыка, а вторые полночи — ругань хозяев квартиры с другими, не менее бодрыми соседями. А может, виной всему был неугомонный Даниил, который ночевал в кресле под окошком в моей комнате. Он каждый вечер желал мне хорошо отдохнуть и обещал беречь мой сон. В результате, я получала комментирующего хранителя, который периодически перекрикивался с Антонио через стену.

И так продолжалось уже неделю. Я все больше походила на воскресшее умертвие, с темными кругами под глазами, упавшими уголками губ и забастовкой мозгов в голове. Нет, как ангел я все еще не нуждалась во сне. Но, прожив больше месяца среди людей, я научилась ценить ночной покой. И я действительно уставала от еженощной перебранки, а попытки уснуть выматывали сильнее, чем целый день бодрствования. Я — ангел, мне положено смиренно относиться к тягостям жизни, но как сказал однажды Василис — ангелы терпимы не бесконечно.

За стеной послышался шум воды и надрывное пение. Я села в кровати:

— Половина второго?

— Мг, — Даниил даже не оторвался от книги.

— По нему можно часы сверять… — простонала я. Пение за стеной становилось все громче. — Ему кто-нибудь говорил, насколько он немузыкален? — я скривилась на очередной сорвавшейся ноте.

— Не обращай внимания, — посоветовал мне Даниил, философски вздохнув. — Может, он мечтает выступать в хоре и так тренируется?

— Его не возьмут в хор, даже если руководитель и все музыканты будут глухие. Хотя почему будут? После его пения точно оглохнут! — мне хотелось сказать что-то еще, но вдруг по спине прошел озноб.

— Что случилось? — встревоженный Даниил опустил ладонь мне на голову.

— Не поняла… Такое мгновенное чувство опасности… А потом все прошло.

Вода за стеной литься перестала и пение стихло. Мы с Даниилом переглянулись:

— До окончания концерта еще пятнадцать минут… — посчитала я. — Что с ним могло случиться?

Поугадывать нам не дали, поскольку буквально через мгновение кто-то громко застучал в дверь.

— Я открою, а ты усыпи старушку! — Даниил бросил мне халат и побежал к дверям. — Звонок есть! — рявкнул он, впуская Антонио. Я только зубами скрипнула — успокоенная бабушка недовольно засопела, но моими стараниями не проснулась.

— Уже нет! — бес кивнул в сторону комнаты моего арендодателя. — Она все вывинтила. Даже не представляю, почему, а главное — как. Бабуля-то — Божий одуванчик! А со звонком на раз-два справилась. Ножницами!

— Нечего было в полчетвертого утра за солью приходить! Кстати, ты сейчас здесь что забыл? Опять водку не с чем пить?

— Во-первых, тэкилу. Во-вторых, мне проверить кое-что нужно. ДЕЛАЙЛА!!! Ты здесь?!

Небо, ну где я еще могу быть?! Как мельница махая руками над головой старушки я скороговоркой повторяла про себя мантру: «Не убей, не убей… ой! Не проснись, не проснись…»

— Заткнись, придурок! — громоподобный шепот и звонкий подзатыльник Даниила заставил зарычать как беса, так и меня.