— Не называй меня этим именем! Что за разгром ты здесь устроил?!

— Я… — протянул смутившийся демон. Он неловко спрятал руки за спину и виновато потупился. Гелла подошла ближе:

— Ты потерял ее!

Демон опустил голову еще ниже:

— С ней было два серафима, — попытался оправдаться он, но на Геллу это не произвело впечатление:

— У тебя в подчинении восемь высших демонов и они не смогли справиться с двумя серафимами? — недобро сощурилась женщина. Казалось, еще совсем немного и буря вернется. Но Гелла умела брать себя в руки.

— Где она сейчас?

— В других мирах, — самый влиятельный демон наземного мира выглядел побитой собакой. Он даже Ему не позволил бы с собой так разговаривать. Впрочем, Он бы и не настаивал, потому как говорить с Ним имело право одно единственное создание. Оно принадлежало к враждебному лагерю и не горело желанием вступать в диалог. Со всеми остальными общалась Гелла. Арон, как, впрочем, и Яков, с которым молодой демон непроизвольно постоянно себя сравнивал, могли запросто посоперничать с ней в могуществе. Но Арон, ко всему прочему, имел неосторожность полюбить эту сказочно красивую, но жестокую демоницу. И она самым бессовестным способом этим пользовалась.

— Почему ты не последовал за ней? Неужели не можешь сам справиться с такой ничтожной проблемой? — Гелла фыркнула, демонстрируя своим видом полное моральное превосходство. Демоны под столом зажимали рты руками, чтобы не расхохотаться в голос — несчастливая любовь начальника была общеизвестна. — Если твоих сил не хватает, я открою портал.

— Но как мы поймем, в какой из миров она попала?..

— Мальчик мой, — небрежно потрепала Гелла Арона за щеку. — С ней был оборотень. А такие существа оставляют следы. Ты не знал?

* * *

Татьяна положила окорок и отошла. Ей не нравилось смотреть, как он ест. От этого разгорался аппетит, и ее интерес к Александру становился сугубо гастрономическим. Татьяна не хотела давать себе повода, потому что знала, что однажды не сможет вовремя отвести взгляд. И вполне возможно, уже не поймет, почему раньше ее бы это расстроило.

Татьяна вообще сильно изменилась за последнее время. Причем не только внутренне, но и внешне. Ее волосы еще сильнее отросли и теперь длинным красным хвостом опускались почти до колен. Глаза из округлых стали миндалевидными с более густыми ресницами. Брови хищно изогнулись. Даже уши, всегда такие маленькие и аккуратные, вытянулись и слегка оттопырились кверху. Словно Татьяна все время к чему-то прислушивалась. Александр старался не замечать, как стремительно изящные руки супруги покрывались мышцами, как спина становилась гибкой и рельефной, а ногти — загнутыми, словно когти собаки. Нет. Волка.

Близилось полнолуние, и Татьяне становилось все более тесно в этом замке, в этом мире постоянных правил и запретов, в этом ничтожном человеческом теле. Она хотела… Чего-нибудь эдакого, сумасшедшего, безумного. Бежать без оглядки по сонному лесу, кричать, нарушая звенящую тишину, просто дышать. Полной грудью. И вдыхать ту звериную свободу, жажда которой была сильнее страха, веры, сильнее любых законов. Татьяна чувствовала себя запертой в клетке. Словно связанная невидимыми нитями с Александром, она не могла простить ему этого плена. И не могла простить себе, что не в состоянии разорвать эти узы. Зверь внутри мечтал об этом, стремился к этому всем своим существом. Но полумертвая, истлевшая душа человека, любящего и невероятно сильного от этой Любви, несущая в себе искорку света и божественной Надежды, заставляла Тьму отступить. Пока заставляла.

Неожиданно Татьяна подняла голову и напряглась. В подземельях, где они с Александром проводили большую часть дня, обычно было очень тихо.