|
Работая среди индейцев Аризоны, он одновременно посещал летние сессии в университете штата, занимаясь проблемами дендрохронологии, поскольку в пустынных местах хронологию можно было установить по древесным кольцам: широкие говорили о временах дождей, а узкие о годах засухи. Затем последовал полный год в Принстоне, в пресвитерианской семинарии, где он с экспертами вникал в проблемы исследования Библии. Но как это часто бывает, свое самое ценное умение Куллинейн приобрел самостоятельно. Еще мальчиком он с удовольствием собирал марки. Однажды его отец-ирландец недовольно спросил: «Что ты делаешь с этими марками?» Он и сам не знал, но, взрослея, стал смутно ощущать, что пора перестать возиться с этими клочками бумаги, и каким-то счастливым образом переключился на монеты, которые выглядели куда солиднее. Эта специализация оказалась и куда более ценной при исследовании Библии. Одна из написанных им работ помогла установить, что было два выпуска еврейских шекелей: один – во время еврейского восстания под предводительством Иуды Маккавея, за 166 лет до Христа, а второй выпуск чеканился в год восстания Бар-Кохбы, через 135 лет после появления Христа. В результате Куллинейн стал известен как специалист по нумизматике. Все эти знания плюс другие, как, например, древняя архитектура и военное искусство библейских времен, которые он приобрел на практике предыдущих раскопок, Куллинейн был готов применить к Тель-Макору, но определение места двух траншей было столь важным, что он инстинктивно откладывал решение. Когда остальные спустились с холма, он остался в одиночестве, бесцельно бродя по его вершине и рассеянно ковыряя слой почвы, чтобы определить, из чего она состоит.
Плоская вершина размером двести ярдов на сто тридцать не кажется такой уж большой, размышлял он. Два стандартных футбольных поля. Но когда ты стоишь и осматриваешь его с чайной ложкой в руке и кто-то говорит: «Копай!», это чертово пространство кажется безграничным. Куллинейн взмолился про себя: «От этого так много зависит! Господи, помоги мне найти нужное место!» Но тут его внимание отвлек маленький предмет, торчащий из земли. Он выглядел как галька. Нагнувшись рассмотреть его, Куллинейн увидел кусочек свинца, слегка сплюснутый с одного бока. Это была пуля. Он собрался откинуть ее, но передумал. «Voilа! Наша первая находка на Тель-Макоре», – произнес он про себя и, поплевав на пальцы, очистил пулю. Теперь на ладони лежал тяжелый тусклый кусочек свинца. Слой? Возраст? Происхождение? Пуля была предлогом, чтобы оттянуть решение о прокладке траншей. Достав из папки пустую карточку, Куллинейн присел на край холма и аккуратно заполнил ее тонким, почти женским почерком, которым всегда пользовался в таких работах. Пуля, скорее всего, выпущена из английского автомата, поскольку в этих местах чаще всего пользовались именно ими. Датировать ее можно было любым из недавних годов, но логичнее всего поставить примерно 1950 год н. э., поскольку на металле были видны следы времени, что он и записал. Сделал он это лишь после того, как смущенно стер «А. D.» и заменил на «С. Е.». Он работал в еврейской стране, которая раньше была мусульманской, и здесь использование термина «Anno Domini» было бы встречено не лучшим образом. Тем не менее надо уважать принятую во всем мире систему датировки, в которой использовались обозначения «до Р. X.» и «после P. X.», нравится это мусульманам и евреям или нет, так же как долгота исчисляется от Гринвичской обсерватории под Лондоном, и англофобы могут кривиться сколько угодно. Так что Куллинейн написал «с. е.» – повсюду это воспринимается как «наша эра». Даты до появления Христа теперь пишутся «b. с. е.», «до нашей эры», и это всех устраивает. Тонким пером Куллинейн сделал набросок пули и поставил масштаб 2: 1, то есть рисунок был вдвое больше оригинала. |
