Я кивнул. Теперь хотя бы понятно, что это за голоса в голове. Мне повезло, что в это время я был в своеобразной отключке, поэтому призыв воеводы проигнорировал. А тот решил, наверное, что я опять удрал далеко и надолго. Учитывая, что у меня под рукой артефакт для создания порталов — теперь это совершенно понятно всем.

Из плохих новостей — мне нельзя вообще показываться на людях. Хуже даже не то, что дали клич «по всем рубежникам». Главное другое — существовала еще нечисть, которая крепко сотрудничала с нами. Причем, нечисть подчас невидимая для посторонних глаз. Это что, теперь и до магазина не доберешься?

Получается, я действительно обложен со всех сторон. Враг номер один — Царь царей со своей свитой. Враг моего врага — это Федя и новгородские — получается, тоже вроде как неприятели. Потому что сразу поставят меня в такое положение, которое покажется в высшей степени некомфортным. Куда бежать? В Фекой? И тем самым подставить Анфалара. Да блин, меня ведь реально обложили со всех сторон.

Ладно, это все плохие новостей. А что из хороших? Я почесал затылок. Ну, кроме того, что Митя стал готовить макароны по-флотски ничем не хуже Гриши, наверное, их нет. Мда…

— Что думаешь делать, Матвей? — спросила Юния.

Если честно, она меня опередила с этим вопросом. Потому что именно его я и хотел ей задать. Лично у меня не было ни одной мысли. Ни светлой, ни даже глупой.

— Чапай думать будет, — уклончиво сказал я. — Ты можешь сделать чаек сладкий? Он, говорят, очень для мыслительной деятельности помогает.

Я заслужил примерно такой же взгляд, которым недавно «ошпарило» Митю. Однако лихо без всяких психов и возгласов вроде: «Я женщина, а не посудомойка», поднялась и налила мне чая. Даже поставила на стол спокойно, не расплескивая все вокруг. А я все продолжал думать, поглощая углеводы, и не мог прийти к правильному решению. Говорю же, когда надо делать — я думаю, когда думать — я туплю. Удивительное свойство.

Зато через полчаса вернулся Гриша. Весь взъерошенный, чуть поддатый и невероятно злой. Вообще необычно, в другое время алкоголь действовал на беса как хорошее седативное. А тут напротив — Григорий оказался взбудораженным и нервным, словно сидел на иголках. Он тут же схватил бутылку и сделал несколько больших глотков прямо из горла.

— Плохи наши дела.

— Сохранять невозможно, хреново ей, а ребенку еще хуже, — не удержался я.

Гриша посмотрел на меня как революционер на капиталиста. Разче что наган из кармана не достал. А после принялся рассказывать. Причем, как-то зло, с хитрым прищуром. Словно ему доставляла непонятное удовольствие та задница, в которой мы оказались.

Все выходило примерно как и рассказывала Юния, только в разы хуже. Мало того, что Моровой дал клич, он поручил лучшим охотникам на неразумную нечисть отыскать меня. Бог ведает, каким образом они собирались это делать, но те уже наведались в мой старый дом и забрали личные вещи. Мне почему-то вспомнились поисковые собаки из разных детективных книжек.

— Ты, хозяин, за это не переживай, — постепенно успокаивался Гриша. Его всклокоченные волосы на глазах укладывались в ровную прическу. Почти по линеечке. — Я их на какое-то время со следа собью. У твоего друга в лесу есть гнездо змеевиков, вот Митя сгоняет, наберет немного дерьма.

Стоило упомянуть имя черта, как звуки флейты тут же оборвались. А следом раздался обиженный голос лесной нечисти.

— Дядя Гриша, я же потом вовек не отмоюсь

— Мы тебе перчатки резиновые купим, — решительно отмахнулся бес.