— Ой! — сначала испугался моего появления Гриша, попутно пряча бутылку куда-то за пазуху. Но довольно скоро пришел в себя. — Двери же есть. Чего как не люди-то?

Конечно, подобный вопрос от нечисти был забавным, но я не подал виду.

— Дай сюда, — указал я бутылку.

Бес с грустью всего еврейского народа поглядел на меня, но все же требуемое протянул. И продолжал смотреть точь-в-точь как дети, у которых ты попросил кусочек «Сникерса», а схарчил сразу половину батончика.

Я сделал несколько больших глотков, пытаясь унять внутреннюю пустоту и раздрай. В фильмах всегда демонстрировали, что именно так и надо поступать в минуту душевной тревоги. Герои без страха и упрека после тяжелого трудового дня опрокидывают в себя пару стаканов виски или несколько баночек пива, не в силах разрешить весь дуализм этого несовершенного мира.

Вот только сегодня был день открытий. Чуть раньше выяснилось, что я не герой боевиков, теперь оказалось, что и драматические роли тоже не для меня. Потому что после четвертого глотка желудок как-то странно рванул вверх, а следом уже и я бросился к раковине.

— Фу, как некультурно, — заметил Гриша. — Я еще видел, чтобы в раковину нужду справляли, но чтобы блевать…

— Я тоже видел, — улыбнулся, заходя на кухню черт. — Сегодня. Тебя же поэтому, дядя Гриша, Саня час и чихвостил.

— Ой, да много ты знаешь, — раздраженно отмахнулся бес. — Мы вели научный спор, а не… Да и вообще, не обо мне сейчас речь. Я к тому, что для распития алкоголя должен быть определенный талант. А ежели его нет, то не надо и добро переводить.

— Исчезли, оба, — резко и без намека на всякое заикание появилась лихо.

Домашних, которые за последнее время пусть немного и привыкли к Юнии и хоть как-то перестали ее шугаться, как ветром сдуло. Оно и понятно, все-таки мышь может дружить в кошкой, но если вдруг последняя неожиданно выпустит когти, у тебя сразу екнет в груди.

— Как ты? — спросила лихо.

— Херово, — честно признался я.

Вроде водка не разбежалась по крови, а тело стало ватным. Видимо, я пример лучшей пропаганды здорового образа жизни ввиду слабого восприятия алкоголя. Юния взвалила меня на плечо и поволокла в комнату, где, не раздевая, прямо в грязной одежде положила на кровать. Нет, увидь меня бабушка, она бы точно заругала.

— Матвей, только прежде, чем усс… снуть, нужны печати. Тебя теперь будут искать. Всс…се.

Пусть мозги в нынешнем состоянии у меня работали откровенно плохо, но я все же понял, о чем она. Про Царя царей и так ясно — он оказался прав, оставшись близ Выборга. Потому что тот, кто был нужен ему больше всего для транспортировки всей орды из Прави на Землю, вернулся. Как и предполагал жрец нежизни.

Однако после всего произошедшего, после спасения отряда ивашек, у Морового тоже появится самый главный вопрос — как получилось Бедовому исчезнуть с поля боя? И понятно, что воеводе очень захочется научиться такому же трюку. Пусть я и сомневался, что Федя после всего останется на своем посту, но это неважно. Слишком много свидетелей, которые рано или поздно обо всем расскажут. И дело тут не в том, что ивашки плохо или хорошо ко мне относятся — шила в мешке не утаишь.

— У нас, конечно, домовой, здесс…сь он бог и царь, — расценила Юния мое молчание за нежелание немного поворожить. — Поэтому печать на защиту, может, и не нужна. Но вот чтобы отвести глаза…

— Да понял я, понял.

Мне довольно быстро удалось нарисовать в воздухе очертания печати Сизого морока, влить в нее хист, соединить с собой невидимой нитью и повесить над домом.