— Новгородские уже неделю тут квартируются. Приехали со всем скарбом, приспешниками.

— Так, быстро дуйте в ближайший дом, — взглянул я на стражников. — Притащите чужанина.

— Какого? — спросил тот самый «свой», который оправдывался за несвоевременное прибытие.

Впервые за весь день мне захотелось улыбнуться. Ты ж мой золотой. Спасибо тебе за звание самого тупого, которое ты только что снял с меня. Потому что теперь Лучница выразительно поглядела уже на ведуна.

Нет, понятно, что здесь оставили явно не самый рубежный цвет. Но даже я оценил тупость вопроса.

— Который ближе будет, — чуть не прорычала Лучница. — Быстрее!

И вот тогда стражники сорвались с места. Причем, если трое побежали примерно в одном направлении, то четвертый ломанулся совершенно в другом. Может, их сюда по результатам теста на IQ берут? Если не смог открыть программу для прохождения — подходишь.

— Никогда не видела, как рубежник умирает, — заметила Маргарита Борисовна, утирая тыльной стороной окровавленной руки лоб.

Между тем подошли и остальные ивашки, прежде выступавшие в роли статистов. Все удивленно глядели на корчащегося кощея, разве что Андрей цокнул языком. То ли укоризненно, то ли с сочувствием.

— Рубежники не так умирают, — заметила Лучница. — Они орут, как резаные.

Что, кстати, было важным уточнением. Неживой действительно умирал — тело изгибалось дугой, мышцы сводило судорогой, однако все это происходило бесшумно. Да что там, мужики сексом громче занимаются, периодически выдавливая из себя хотя бы пыхтение. А этот молчит. Даже зубами не скрежещет. У меня в голову стали закрадываться неприятные подозрения. Чтобы немного отвлечься от них, я решил разрядить обстановку.

— Спасибо вам, Маргарита Борисовна. Выручили. Если честно, не ожидал от вас.

— Так я же в деревне выросла, — улыбнулась старушка. — Только книжки с детства любила. Вот уехала в город в институт, а потом в библиотеку устроилась. Все пальцем у виска крутили, мол, куда пошла, а мне нравилось. Столько книжек, тихо, никто не мешает. А что до топора, так деревенские все умеют скотину забивать. И крови я не боюсь.

— Нет, мать, ты, конечно, даешь, — хмыкнул урка. — Была бы чуть помоложе…

— Ты не встревай, — нахмурилась Маргарита Борисовна, для убедительности подняв окровавленный топор. — Я еще самого главного не сказала. Я не знаю, как ты все это сделал, Матвей…

Библиотекарша обвела пальцем вокруг, словно показывая на Подворье. Однако я понял, о чем она — о внезапном перемещении.

— Но спасибо тебе, — закончила Маргарита Борисовна, — Ты ведь нас от верной гибели спас.

— Да, М-м-матвей, с-с-спасибо, — поддакнул Петя-заика.

— Спасибо, — почти одновременно сказали Молчун и Виталик.

— Спасибо, — склонила голову, будто проиграла, Лучница.

— А ты чего молчишь? — накинулась на урку Маргарита Борисовна. — Что, понятия человека поблагодарить не дают? Не верь, не бойся, не проси, да?

— Мать, ты походу, не то все читаешь, — словно бы даже обиделся Андрей. — Матвей, благодарочка от меня. От души, от сердца. Я сначала подумал, что ты мутень какой-то, а потом ничего, пригляделся, ровный тип. Реально нас из этого дерьма вытащил.

— Тьфу, — явно осталась недовольной Маргарита Борисовна.

Однако я слушал их уже вполуха. Что может быть сильнее благодарности спасенных людей? Да ничего. Вот и мироздание было в кои-то веки со мной согласно. По телу разлилась приятная нега, перед глазами все поплыло, а тело забило крупной судорогой. Наверное, сейчас мы выглядели с неживым примерно одинаково. Только он умирал, а я возвышался.