«Надо терпеть», – строго сказал себе Сэйзед.

Прежние мечты теперь казались ему порождением гордыни. Сотни хранителей умерли ради безопасности собранных знаний и никогда не ждали благодарности или награды. Они творили свое великое дело, оставаясь в печальной безвестности.

Сэйзед поднялся и принялся изучать написанное учениками. Пока успехи выглядели скромно, но все же теперь эти скаа могли распознать буквы. Что ж, для начала сойдет. Кивком Сэйзед дал знать, что на сегодня урок закончен и можно расходиться по домам.

Ученики с поклоном разошлись. Террисиец вышел следом и только тут заметил, насколько стемнело: оказывается, он задержал их допоздна. Расстроенный, Сэйзед медленно шагал между похожими на холмы лачугами. Он по-прежнему носил покрытые разноцветными узорами в форме буквы «V» одежды слуги и снова вдел в уши несколько серег. Старые привычки являлись символом угнетения, но они, по крайней мере, были знакомы. Интересно, как будут одеваться будущие поколения террисийцев? Станет ли образ жизни, навязанный им Вседержителем, неотъемлемой частью их культуры?

На краю деревни Сэйзед приостановился. Тропа вела в заполненную черной землей, пересеченную коричневыми лозами и кустарником южную долину. Никаких туманов, конечно, – туманы приходили только по ночам. Истории, которые слышал террисиец, не могли быть правдой. То, что он видел, разумеется, оказалось случайностью.

Да пусть даже и не случайностью – какая разница? Он не обязан расследовать каждое явление. Теперь, после Крушения, Сэйзед должен распространять знания, а не тратить время в погоне за глупыми байками. Хранители больше не были исследователями – они стали учителями. Сэйзед нес в себе тысячи книг – информацию о земледелии, санитарии, управлении и медицине, и все это требовалось скаа. Так решил Синод.

И все же глубоко в душе Сэйзед чувствовал себя виноватым: крестьянам необходимы его знания, и он горячо желал помочь им, однако… Террисийцу казалось, будто он что-то упускает. Вседержитель умер, но история, похоже, не закончилась. Неужели он, Сэйзед, что-то проглядел? Что-то более существенное, чем сам Вседержитель? Слишком огромное и масштабное, чтобы заметить?

«Или я просто хочу, чтобы было что-то еще? Бо́льшую часть своей зрелой жизни я сопротивлялся, рисковал – безумствовал, с точки зрения остальных хранителей. Я не смог довольствоваться содействием – мне представлялось необходимым принять участие в восстании».

Несмотря на успех, последнего собратья Сэйзеда так ему и не простили. Вин и остальные считали Сэйзеда смирным, однако по сравнению с другими хранителями он казался просто бунтарем. Безрассудный дурак, недостойный доверия, который своим нетерпением представлял угрозу для всего ордена. Ферухимики верили, что их долг – ждать того дня, когда уйдет Вседержитель; их ведь слишком мало, чтобы рисковать, принимая участие в открытом бунте.

Сэйзед же поступил по-своему, а теперь ему претила мирная жизнь учителя. Действительно ли он подозревал, будто люди по-прежнему в опасности? Или просто не мог смириться, что оказался на обочине?

– Мастер Террисиец! – В голосе явственно прозвучал ужас.

Сэйзед повернулся: «Еще одна смерть в тумане?»

Было жутко оттого, что остальные скаа оставались в своих лачугах. Несколько дверей скрипнули, но никто не выбежал в тревоге – или хотя бы из любопытства, – когда кричавшая женщина бросилась к Сэйзеду. Плотного телосложения, средних лет – одна из тех, кто работал в поле. Пока она приближалась, Сэйзед проверил свои резервы: хранившая силу пьютерная метапамять и очень маленькое стальное кольцо со скоростью. Как жаль, что он не надел сегодня еще хоть несколько браслетов…

– Мастер Террисиец! – женщина с трудом перевела дыхание. – Ох, он вернулся! Он пришел за нами!

– Кто? Человек, который умер в тумане?

– Нет, мастер Террисиец.