Когда на одном из костров подкладывал более толстые дрова и усиливал жар, так же делал временные метки для каждой из заготовок. Поняв, что большинство времени я сижу, смотрю на огонь и ничего не делаю, принес сюда свой будущий лук и принялся скоблить его. Через полтора часа первая заготовка лопнула, большая трещина пробежала по дну, а затем расколола миску на двое. Именно эту заготовку я нагревал быстрее всех. Остальные выдержали нагрев до того момента как огонь стал максимальным.

Иногда проверял как идут дела у Ла. Будь её задачей, просто поддержание огня, я бы не волновался, но ей надо было не разжигать пламя, а поддерживать угли и дым, что намного сложнее. Но девочка молодец, справлялась на отлично.

Держать заготовки на максимально возможном огне, насколько помню надо долго. И чем дольше буду держать, тем лучше получиться керамика. В итоге решил, что буду это делать в течении десяти часов, а после начну планомерно остужать миски. На это уйдет весь остаток светового дня и часть ночи, к тому же мне надо будет сменить Ла на дежурстве у коптильни, спать мне сегодня видимо не придется. Впрочем организм молодой, так что по этому вопросу я не сильно переживал.

Как и задумал, постепенное охлаждение начал уже в сумерках, прервавшись от процесса только чтобы дойти до стоянки и прочесть ритуальные стихи. Попросил Ла не ложиться спать, пока я не закончу свои дела на берегу. Судя по её виду, она была готова и всю ночь просидеть, её невероятно воодушевляло то, что она занята чем-то новым и очень важным.

Примерно через два часа после заката, точнее было никак не определить, так как часы то не работали без солнца и время я определяя на глазок, по движению луны на небосклоне, завершил обжиг. Одну из мисок забраковал сразу, она покрылась сетью микротрещин. Оставшиеся две при поверхностном осмотре показались вполне годными, но было темно и я отложил более подробное изучение на утро, спрятав миски в уже знакомую расщелину.

Затем сменил Ла на её посту у коптильни, отправив девчонку спать. Помню, что рыбу таким образом надо готовить сутки, но у меня в трубе подвешено мясо, а значит время надо увеличить, желательно раза в два. Всю ночь сидел у ямы с углями, подкидывал то дрова, то траву или листья, да точил основу для лука. Заодно думал о том, как сохранить уже копченое мясо еще дольше. Лучшим вариантом в результате этих дум, мной был признан такой: мясо укладывается в глиняные миски, не обязательно на костре обожженные, можно просто высушенные на солнцепеке, обильно заливается маслом и замазывается той же глиной. Думаю это даст еще дней пять сохранности, а на большее я и не рассчитывал. Если получится растянуть годность мяса с нынешних четырех дней до семи, а то и девяти, то уже буду счастлив.

На восходе меня сменила Ла, а я, после зарядки, улегся в тенечке западного склона и поспал три часика, предварительно отправив мальчишек искать «кусачие камни» на мелководье. Проснувшись, умылся и пошел проверять как дела у остальных.

К моему сожалению, кожу буйвола нормально обработать женщины не смогли, этим надо было заниматься мне, но у меня не было на это времени. Заготовили только пару длинных, но тонких ремней которые девушки могли размять без труда и все. Сухожилия же были отделены как надо и наученный горьким опытом, я их промыл, очистил как смог и повесил сушиться на западном склоне, с той стороны холма почти никогда не бывает ветра.

Мальчишки порадовали найдя множество мелких осколков обсидиана, на копья они конечно не годились, зато на скребки и маленькие лезвия подходили замечательно. Подумав о том, что вулканическое стекло явно приносит вода, то значит где-то есть его месторождение иначе как эти осколки оказались здесь? Как мог расспросил братьев на предмет того, где погиб их соплеменник, укушенный «злым камнем». Если я правильно их понял, то тот кусок обсидиана был найден примерно в двух днях пути выше по течению, на берегу одного из притоков Реки, там был небольшой водопад, «шумящая вода падающая вниз», и под ним пещера, в которой их племя иногда жило во время кочевий.