— Я должен протереть глаза? Сама протри! — рявкнул медведь и размахнулся, чтобы дать лисе затрещину.

Но лисица была начеку, отскочила, бросила взгляд на шкаф и обнаружила, что дверь распахнута.

— Чудеса! — недоуменно воскликнула она. — Шкаф и вправду открыт!

— Ну так кому надо протереть глаза, мне или тебе? — удовлетворённо пробурчал медведь. — Пошли глянем, прячется там кто-нибудь или нет.

И медведь когтистыми лапами принялся рыться среди одежды. А поскольку лесные звери когтей не стригут, маминым платьям и папиным костюмам пришлось худо. Юрк слышал, как ломаются вешалки, трещит материал, и ужасно разозлился. Он ведь знал, как дорого стоит одежда.

На шкафу лежал папин зонтик, а медведь был ростом со шкаф, и вот Юрк размахнулся да как дал медведю по башке зонтиком! Зонтик — кр-рак! — и сломался.

Но видно, у медведя очень прочная башка: он только потёр её лапой и задумчиво произнёс:

— Знаешь, лиса, по-моему, погода меняется. Комары чего-то стали кусаться…

А лиса как завопит:

— Медведь! В комнате вор! Он украл наши шапки-невидимки!

Медведь повернулся к ней и недовольно сказал:

— И что это ты всё придумываешь! Сперва будишь меня и кричишь, что дверца шкафа закрыта, хотя на самом деле она открыта. Потом говоришь, что в шкафу кто-то сидит, а там пусто. Теперь ты поднимаешь переполох из-за вора. Какой вор? Где он? Я никого не вижу.

— Медведь, а что, если вор сидел в шкафу? — задумчиво промолвила лиса.

— Да нет же там никого!

— И если это он стащил шапки-невидимки? — не отступала лиса.

— А ты бы не клала их там, откуда их можно стащить, — наставительно произнёс медведь.

— И если он надел шапку-невидимку…

— А вторая ему на что? — удивился медведь.

— … то он стал невидимым! — воскликнула лиса.

— Пожалуй, лисонька, ты права, — после долгого раздумья согласился медведь. — Если вор надел шапку-невидимку, он стал невидимым. Здорово соображаешь! Да, башка у тебя варит. А что же нам теперь делать?

— Дай подумаю, — сказала лиса. — Шапки-невидимки нам надо во что бы то ни стало вернуть.

— Это правильно, — кивнул головой медведь. — Иначе мы не сможем тут поселиться. А мне тут ужас как нравится. Я хочу здесь жить.

— Наверняка он сидит в комнате, — задумчиво сказала лиса. — Вот что, встань у дверей и не выпускай его, а я буду сторожить окошко.

И вот медведь встал в дверях, а лиса уселась у окна и задумалась. А Юрк, хоть и был в шапке-невидимке, сидел на шкафу и дрожал от страха, как бы лиса не догадалась, где он. Худо ему будет, если попадётся он медведю в лапы.

Молчала лиса, молчала и вдруг позвала:

— Медведь, а медведь!..

Юрк навострил уши, решив, что сейчас лиса сообщит, какую хитрость она придумала, чтобы поймать его.

— Медведь! — повторила лиса, и голос у неё был грустный-прегрустный.

— Ну чего тебе? — отозвался медведь. — Почему ты такая мрачная, как сыч?

— Медведь, — ещё грустнее промолвила лиса, — ты никакой хитрости не придумал?

— Я? — удивился медведь. — С чего это я должен придумывать хитрости? На хитрости ты мастерица.

— Знаешь, медведюшка, — сказала лиса, и голос у неё дрогнул, — я ведь тоже ничего не придумала. А пока вор в шапке-невидимке, нам его нипочём не поймать.