|
Но я думаю, они похожи на нас с Илзи: ссорятся довольно часто, а в остальное время очень друг друга любят. Я уверена, что Кэролайн не колдунья, но мне хотелось бы знать, о чем она думает, когда сидит совсем одна. Бабушка Нэнси теперь уже не хорошенькая, но у нее очень аристократичный вид. Она мало ходит, из-за своего ривмотизма, а потому обычно сидит в задней гостиной и читает или вяжет кружева, или играет в карты с Кэролайн. Я подолгу беседую с ней, так как она говорит, что мои разговоры ее развлекают, и я уже ей много всего рассказала, но ни разу не упомянула о том, что пишу стихи. Если бы я об этом сказала, она непременно заставила бы меня прочитать ей что-нибудь, а у меня такое чувство, что она не та особа, которой можно прочесть свои стихи. И я не говорю с ней ни о тебе, ни о маме, хотя она пыталась меня заставить. Зато я рассказала ей все про Надменного Джона и его рощу, и о том, как ходила к отцу Кассиди. Она посмеялась над этой историей и сказала, что всегда любила беседовать с католическими священниками, поскольку они единственные в мире мужчины, с которыми женщина может поговорить больше десяти минут без того, чтобы другие женщины заявили, будто она вешается ему на шею.
Бабушка Нэнси говорит много таких вещей. Они с Кэролайн часто беседуют друг с другом о том, что случилось в семьях Пристов и Марри. Мне нравится сидеть рядом и слушать. Они не замолкают в тот момент, когда доходят до самого интересного места, в отличие от тети Элизабет и тети Лоры. Я очень многого не понимаю, но постараюсь все запомнить и когда-нибудь потом разобраться. Я описала бабушку Нэнси и Кэролайн в моей «книжке от Джимми». Я прячу ее за шкафом в Розовой комнате, потому что однажды наткнулась на Кэролайн, когда та рылась в моем сундучке. Я должна называть бабушку Нэнси не бабушкой, а тетей. Она говорит, что, когда ее зовут бабушкой, у нее такое чувство, будто она сущий Мафусаил. Она рассказывает мне подробно о мужчинах, которые были в нее влюблены. Мне кажется, все они вели себя примерно одинаково. Не думаю, что это было особенно интересно, но она уверяет, будто было. Она рассказывает мне обо всех вечеринках и танцах, которые проходили у них здесь когда-то, давным-давно. Старая Мыза больше, чем Молодой Месяц, и мебель здесь гораздо красивее, но привыкнуть к ней труднее. В доме много любопытных вещиц. Мне нравится их разглядывать. В гостиной на подставке стоит якобитский стакан. В давнее время он принадлежал древнему предку Пристов в Шотландии; на нем изображены чертополох и роза, и его использовали только для того, чтобы пить за здоровье принца Чарли, и ни для чего другого. Это очень ценная семейная риликвия, и бабушка Нэнси ее очень бережет. А еще в шкафчике с фарфором у нее стоит большая стеклянная банка с заспиртованной змеей. Змея отвратительная, но завораживает. Я содрогаюсь, когда ее вижу, но все же каждый день хожу смотреть на нее. Кажется, что-то меня к ней притягивает. А еще у бабушки Нэнси в ее комнате есть комод со стеклянными ручками и ваза в форме зеленой рыбы, стоящей на хвосте, и китайский дракон с закручивающимся хвостом, и клетка с прелестными маленькими чучелами колибри, и песочные часы, чтобы варить яйца всмятку, и венок из волос всех умерших Пристов, оправленный в рамку, и куча старых дагиратипов. Но, что мне нравится больше всего, так это блестящий серебристый шар, который свисает с лампы в гостиной. В нем отражается все, что есть вокруг, словно внутри него маленький сказочный мир. Бабушка Нэнси называет его «шар-загляденье» и говорит, что он достанется мне после ее смерти. Лучше бы она этого не говорила. Мне так хочется получить этот шар, что я не могу не задумываться о том, как скоро она умрет, и от этого чувствую себя очень нехорошей. После ее смерти я также получу бронзовый молоточек в виде чеширского кота и ее золотые серьги, так как это семейные риликвии Марри. Бабушка Нэнси говорит, что семейные риликвии Пристов должны отойти к Пристам. Я охотно возьму молоточек, но серьги мне ни к чему. |
