– Расскажи, как все было, все подробности, которые удастся вспомнить, – потребовал генерал.

– Ты должен был прийти ко мне, Шертлифф, – сказал Уэбб, когда я закончила рассказ. – Сразу после того, как это случилось. Нужно было мне рассказать.

– Да, сэр. – Я не стала оправдываться. Боязнь наказания не представлялась мне веской причиной, чтобы поступить против совести. В то же время простые жалобы не считались нарушением устава. Даже у генерала Патерсона бывали моменты слабости.

– Если бы Шертлифф пришел к вам, что бы вы сделали? – спросил генерал у капитана Уэбба.

– Я бы велел их всех выпороть.

– И Шертлиффа тоже?

Капитан Уэбб нахмурился.

– Вы бы велели выпороть Шертлиффа? – настаивал генерал.

– Нет, сэр.

– Тогда все в отряде поняли бы, что Шертлифф донес на них.

– Это верно, сэр, – согласился капитан. – Но теперь проблема намного серьезнее.

– В тот раз всех подстрекал Дэвис Дорнан? – спросил генерал, повернувшись ко мне.

– Да, сэр. Он завел разговор и продолжал его. А еще он больше всех тревожился, что я на них донесу.

– Бартон так и сказал, – кивнул капитан Уэбб. – А еще он сообщил, что в новом восстании Дорнан – один из зачинщиков. И что они хотят уйти, воспользовавшись суетой после праздника, когда гости на следующий день начнут разъезжаться.

– Как нам поступить, Уэбб? Что вы думаете? – спросил генерал. Он казался расстроенным, но я не могла понять отчего – то ли из-за нового разочарования во мне, то ли от досады, что ему снова придется справляться с кризисом.

– Полагаю, вам следует арестовать его, генерал. Сказать, что вам известно о подготовке мятежа. Посмотреть, не выдаст ли он своих товарищей, а потом запереть его и других зачинщиков, если таковые найдутся, до тех пор, пока не окончится праздник. После можно выслушать его и вынести приговор.

– У вас в отряде знают, что Шертлифф теперь мой адъютант?

– Да, сэр. Я так думаю. В бараках секретов нет.

Генерал сдержал улыбку. Его глаза светились тусклой, печальной голубизной.

– Вы обращались с этим делом к полковнику Джексону?

– Да, сэр. Он велел мне пойти к вам, поскольку нужно предупредить остальные полки.

Генерал резко встал и надел шляпу:

– Пойдемте, капитан.

Когда я двинулась за ними, он предостерегающе взглянул на меня:

– Оставайся здесь, Шертлифф.

* * *

Несколько часов спустя он вернулся, хмурый, усталый от долгой езды верхом, в мокрой от пота форме. На все расспросы он отвечал коротко и отрывисто. Я принесла воды и набрала ванну, оставила ужин на приставном столике в спальне и укрылась в своей каморке, ожидая, чтобы он решил, что делать дальше, – отругать меня или рассказать о том, что произошло.

– Вода ваша, Самсон, – позвал он. – В следующий раз воспользуйтесь ею раньше меня.

Я поблагодарила и заперлась в ванной. События дня так встревожили меня, что я не смогла даже насладиться купанием. Я быстро вымылась и снова облачилась в форму, хотя с волос за шиворот капала вода и хотелось надеть ночную рубаху и забыться сном.

Генерал был уже в постели, на ночном столике мерцала одинокая свечка. Он лежал, скрестив руки под головой, глядя на деревянные балки и прикусив нижнюю губу. Я узнала это выражение лица. Он размышлял и тревожился, ожидая меня.

– Мы предупредили о готовящемся мятеже всех полковников и капитанов, и здесь, и на другом берегу, в Нельсонс-Пойнт.