— Обливиэйт! — добавила я.

— Чего он от вас хотел? — мрачно спросил Сириус, когда министр отбыл. — И, Гермиона, заканчивай разбрасываться Обливиэйтом направо-налево!

— Я легонечко, для профилактики, — заверила я. — Мимо кабинета не промахнется.

— Мы не поняли, что ему надо, — честно ответил Гарри. — Расспрашивал о вещах, которые нам оставил Дамблдор.

— Ну… об этом можно долго гадать, — Сириус сгреб его за плечи. — Директор всегда вел себя загадочно. Нет бы прямо сказать! Ладно, пошли торт доедать!

А вечером, когда мы пробовали гасилку и пытались понять, зачем мне сказания — нет, детские сказки, о которых я никогда не слышала, но которые отлично знал Рон, — на снитче проявилась надпись. Мы узнали почерк Дамблдора: «Я открываюсь в конце». Слова пропали, как только мы их прочли…

Вот тут я была согласна с Сириусом: манера директора нагонять туман доводила до бешенства!

4

На свадьбе Билла и Флёр был, по меньшей мере, один приятный сюрприз: она пригласила Виктора. По моей просьбе — мне надо было поговорить с ним о родителях, но реакция Рона на мой наряд (к черту мантии, могу я платье надеть, в конце концов?) и явление Крама была бесценна.

— Рад видеть, — искренне сказал Виктор, когда нам удалось уединиться ненадолго. — Ты стала такая… взрослая.

— А ты намного лучше говоришь по-английски, — улыбнулась я.

— Я тренировался, — серьезно ответил он.

— Но бородка тебе не идет.

— Марии нравится, мне всё равно, — пожал он плечами. — Слушай… Твои приехали позавчера ночью. Мы пока устроили их у Марии, там большой дом, много родственников, все приезжают-уезжают, никто не уследит. Потом снимут квартиру. Думаю, работа тоже будет, мы поможем. Дантисты всегда нужны. Документы, конечно, фальшивые, но у нас на это не очень смотрят. Если что, я улажу.

— Если деньги понадобятся, я… Я лучше заранее переведу, — сказала я.

— Об этом не думай, — помотал он головой. — Они с моими родителями уже посчитали — надолго хватит, у нас дешевле жить. Что тут творится, я слышал. Если нужно еще кого-то…

— Нет, у меня тут… только волшебники остались. А мы сами справимся, — ответила я.

— Гермивонна? — негромко произнес Виктор. Он вполне мог нормально выговорить мое имя, но продолжал его коверкать, и это было мило. — Что случилось?

— Пока ничего непоправимого, — ответила я. — Не стоит беспокойства. Скажи моим, что я жива-здорова.

— Конечно, скажу. Но ты о ком-то беспокоишься, — встревоженно сказал Виктор и кивнул на Гарри с Роном: — Не о них. Его тут нет?

— И быть не может, — тяжело вздохнула я.

— Профессор? — после долгой паузы произнес он.

— Ты… как догадался? — опешила я.

— Гермивонна, я же видел, как вы танцевали, — серьезно сказал Виктор. — Я тогда подумал — было красиво. Не как мы с тобой, а… Настоящая пара, как будто давно вместе. Э-э-э… я о танце…

— Проболтаешься — ты мне больше не друг, — мрачно сказала я, оглянувшись. Вроде никто нас не слышал.

— Никогда. Слово, — негромко ответил он. — Опасно, да?

— Да.