— Ты не понимаешь… Гриндевальд украл у Грегоровича палочку, а теперь ее ищет Волдеморт! И он ее найдет…

— Честное слово, я не буду плакать, если Волдеморт пришибет Гриндевальда, — заверила я. — И подумай: Гриндевальд уже много лет заточен в Нурменгарде, при себе у него палочки точно нет!

— Но он может знать, куда она делась.

— А там два варианта: или ее уничтожили, или…

Я осеклась.

— И еще, я видел тот знак, что у тебя в книжке, на кладбище, — добавил Гарри. — Ты сказала, что это знак Гриндевальда.

— А где именно он был? — сделала я стойку.

— На могиле какого-то… Игнотуса, — с трудом припомнил Гарри, — очень старой, почти не разобрать, что написано на камне. Я искал своих родителей, вот и читал все надписи подряд, и знак запомнил. И Дамблдоры тоже там похоронены, Кендра и Ариана…

— Знаешь, почитай, — сказала я и, порывшись в сумке, вытащила книгу Скитер. — Узнаешь много нового и интересного.

— В смысле? — он с отвращением посмотрел на заголовок — «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора». — О чем можно узнать из этой грязной писанины?

— Ну, например, о том, что Гриндевальд был племянником Батильды Багшот. И когда его исключили из Дурмштранга, приехал навестить ее. Там, в Годриковой лощине, с Дамблдором и познакомился. Вот эта закладка, отсюда читай…

Гарри все-таки взял книгу в руки, а когда дошел до письма Дамблдора Гриндевальду, в котором будущий директор говорил о том, что волшебники должны захватить власть над магглами во имя высшего блага, и если потребуется — силой… В общем, бедняга был впечатлен.

Я, когда читала в первый раз, тоже была под впечатлением: ведь это «Во имя высшего блага» стало девизом Гриндевальда, он оправдывал этим все злодеяния, которые совершил позже! И из этого письма следовало, что идею подсказал ему Дамблдор. Говорят, что слова «Во имя высшего блага» даже вырезаны над входом в Нурменгард, тюрьмы, которую Гриндевальд выстроил для своих врагов, и в которой уже много лет сам находился в заточении.

— Дамблдор, каким мы его знали… то есть, думали, что знаем, не хотел покорять магглов силой! — выговорил Гарри.

— Он писал это в семнадцать лет, — сказала я. — А потом ударился в другую крайность и принялся бороться с Темными искусствами. Гриндевальда он остановил, во всяком случае. Защищал магглорожденных и магглов. С Волдемортом боролся…

Даже мне было понятно, насколько фальшиво это звучит.

— Ты злишься потому, что он ничего тебе об этом не сказал, — добавила я.

— Да! Смотри, чего он требовал от меня, Гермиона! Рискуй своей жизнью, Гарри! Снова! И снова! И не жди чтобы я тебе что-то объяснил, просто слепо верь мне, верь, что я знаю, что делаю, доверяй мне, даже если я не доверяю тебе! Никогда всей правды! Никогда!..

Я невольно протянула руку и погладила его по голове. Да уж, если бы он знал то, что известно мне, то вообще бы на стену полез… Вернее, на дерево, стены-то у нас матерчатые.

— Успокойся и пей чай, — сказала я. — Ты скверно выглядишь. Кстати, есть и хорошие новости!

— Да? — Гарри посмотрел на меня поверх запотевших очков и заморгал.

— Я тебя искала по всей округе, потом сообразила, что ты двинул в Годрикову лощину, но сама не рискнула туда соваться и вызвала Кричера. Он тебя и вытащил. И от Сириуса передал — у него сын родился.

— Как… сын? — оторопел он.