— Отыграем назад!

— Ага. А потом еще раз, еще и еще, пока не накопится критическая масса временных ошибок? — нахмурился он. — Нет. Пока вы в безопасности, пусть всё идет своим чередом. Показать, как это забавно смотрится?

— Вы же не хотели пускать меня в свое сознание, — напомнила я, — а думосброса тут нет.

— А там всего пара минут, больше я вам и не покажу.

— Давайте! — кивнула я и уставилась в черные глаза.

И вспомнила вдруг, как подумала на первом курсе, что никогда таких не видела: слишком холодные и пустые, и там, позади, будто стена. Это и была стена, мощнейший окклюментивный щит, теперь я это понимала. Сейчас я могла подглядеть в щелочку.

— Контакт? — спросил Снейп.

— Есть контакт! — ответила я и увидела…

Как же странно смотреть чужими глазами, с высоты роста взрослого мужчины — предметы в кабинете директора кажутся меньше, чем я запомнила, когда была там в последний раз. Феникса в клетке больше нет, а на стене появился портрет Дамблдора… А теперь я на ощупь вывожу на спрятанной на груди монете слово «портрет», а Дамблдор участливо спрашивает:

— Что, сердце прихватило, мой мальчик? В твоем-то возрасте?

— Нет, продуло, — раздается мрачный ответ. Сейчас он слышится совсем иначе. А, ну правильно, я свой голос в записи тоже не узнаю…

— Директор! — врывается на свой портрет Финеас Найджелус. — Они разбили лагерь в лесу Дина! Девчонка упомянула это место, когда открыла сумку, и я услышал!

— Хорошо. Очень хорошо! — возбужденно говорит портрет Дамблдора за директорским креслом. — Сейчас, Северус, меч! Не забудь, что тому, кто его возьмёт, потребуются для этого воля и мужество… и он не должен знать, что это ты дал меч! Если Волдеморт снова проникнет в сознание Гарри и увидит, как ты…

— Знаю.

Рука протягивается к портрету Дамблдора и тянет за край рамы. Портрет откидывается, как дверь, открывая тайник, нишу, в которой спрятан подлинный меч Гриффиндора.

— И вы по-прежнему не собираетесь сказать мне, почему это так важно — передать Поттеру меч? Именно сейчас?

— Он знает, что с ним делать, — говорит портрет Дамблдора. — И, Северус, будь очень осторожен, вряд ли они ласково примут тебя, особенно после несчастья с Джорджем Уизли…

— Не волнуйтесь, Дамблдор. У меня есть план…

Картинка померкла. Кажется, я покачнулась, и Снейп меня подхватил.

— Что, голова закружилась?

— Нет, просто кино слишком резко закончилось, — фыркнула я, проморгавшись. — Ну зачем вся эта театральщина? Меч в озере, юный Ланселот или кто там был?.. Вся эта беготня по лесам с палаткой… Мы могли бы преспокойно жить на Гриммо, в тепле и сухости! Знаете, как мне надоело удирать на часок, чтобы принять горячий душ и по-человечески вымыть голову?

— Догадываюсь, с вашей-то отнюдь не кошачьей страстью плескаться часами…

— Неправда, многие кошки любят воду, — обиделась я. — Тигры, например… Вы разговор в сторону не уводите!

— Я и не увожу. Я просто не знаю, а портрет вразумительных ответов не дает. И его, в отличие от живого человека, Круциатусом не приложишь. Хотя и очень хочется, — добавил он мне на ухо, щекоча отросшими волосами. — Предполагаю, что героя должны закалить страдания и лишения.

— Они его скорее в депрессию вгонят, — буркнула я. — Вон как Рона. Привык к трехразовому питанию и теплой постели, а тут, понимаешь…

Снейп подозрительно зафыркал.