Loading...
Изменить размер шрифта - +
Она бесшумно входила в тесный кабинетик, ставила рядом с компьютером чашку чая, гладила меня по спине, улыбалась и исчезала. И я любил ее еще сильнее – не только как жену, но и как «товарища по оружию».

После завершения работы она первой прочла текст и со слезами на глазах потребовала, чтобы я разослал рукопись по издательствам. Реакция Даны обескуражила меня, но и ужасно польстила, и я решил довериться женскому чутью. Она сделала несколько копий, разложила их по конвертам и отослала самым известным агентам страны. Когда кто-то из них звонил, мы замирали в предощущении невероятных перспектив и не верили сами себе.

 

 

Все были уверены в успехе моего первого опуса – уж очень удачная сложилась конъюнктура: критики в один голос хвалили романы некоего Нормана Макколи, которые много недель занимали первую строчку книжного рейтинга газеты «Вашингтон Пост». Все издательства искали «своего Макколи», и мой Господин Издатель решил, что я вполне подхожу на эту роль.

Я постепенно открывал для себя реальную жизнь книжного бизнеса, где бухгалтеры заменили филологов, рекламные слоганы вытеснили грамматические правила, а книгу «продавали», как новый напиток, изумительно утоляющий жажду.

Мой роман вышел в свет весной, через месяц после «премьеры» Макколи, и почти сразу составил ему достойную конкуренцию. Пресса не слишком жаловала Нормана: журналисты принимали его застенчивость за снобизм и в пику ему посвящали мне множество статей и репортажей, подогревая интерес к новому таланту. Затеялась война – без нашего участия, боевые действия вели агенты, издатели и пресс-секретари. Я и подумать не мог, что, «возвращаясь в казармы», армии оставляют на поле боя так много жертв.

 

В какой момент человек превращается в тупого придурка, слепого и глухого до такой степени, что всю жизнь играет чужую роль, симулируя чувства, эмоции? Мало кто способен найти ответы на эти вопросы, ведь личность человека размывается медленно и незаметно под воздействием компромиссов, самоотречений, мелких предательств, прикрытых фальшивыми оправданиями: желанием, нуждой, усталостью, нестерпимой жаждой продвигаться все выше и выше…

Лично я точно знаю, когда началось мое падение. Я превратился в существо, которое возненавидел, вскоре после появления первого романа. А может, чуть раньше, когда закончил писать и решил, что мое сочинение достойно публикации. Гордыня, до поры до времени скрывавшаяся в глубинах сознания, заставила меня уверовать, что текст вышел интересный, а мой невероятный творческий дар открывает фантастические перспективы.

Я должен был испугаться абсурдного ощущения всемогущества, а не предаваться буйному ликованию, благодаря Бога за то, что выбрал меня из множества кандидатов в писатели. Я возгордился и, пыжась от осознания будущего величия, рассказывал жене и близким друзьям, что мною заинтересовалось издательство. Я не понял, что этот новый мир соткан из иллюзий, заблуждений, претензий и всех тех недостатков и пороков, которые я много лет пытался победить.

Так что же мне следовало сделать? Отказаться от мечты, не писать роман? Жить в состоянии фрустрации? Спрятать рукопись в ящик стола, чтобы ее никто никогда не прочел?

Нет, я не жалею ни об одном из своих решений, меня изменили не они. Я поглупел не за один день: изъян был изначален.

Быстрый переход