— Молчи уж, пионерка. Когда ты в школу пошла, пионерии уже и в помине не было.

— А я, может, в душе! — возмутилась я. — И вообще, может, не будешь придираться к словам?

— Как скажешь, — покладисто согласился он. — А по поводу этого мохнатого… ты же сама предположила, что у него на тебя виды. Вот и надеется завоевать твоё сердце. Хотя, получается у него плоховато… Но ты бы пожалела парня, может, у него любовь?

— Издеваешься, да? — хмурый взгляд не произвёл на гаргулью испепеляющего воздействия. Пришлось объяснять популярно. — Какая к лешему любовь?! Да и вообще, я себя человеком чувствую. Я против межвидового скрещивания! И нечего ржать, тоже мне… я на тебя посмотрю, если тебе вот такое вот хвостатое и с крылышками попадётся, как ты на неё реагировать будешь!

Лихов задумчиво вытянул руку, разглядывая свои когти, и пожал плечами.

— А что, это будет крайне интересно!

— Тьфу, извращенец!

Он улыбнулся с загадочным выражением лица, но промолчал. Настроения развивать тему и что-то из него вытягивать у меня тоже не было, и я покачивалась в седле, разглядывая свои руки. Чувствительные ладони и подушечки пальцев. Мягкая шелковистая шерсть; в неё хотелось зарыться пальцами, прижаться щекой. Только, увы, эта самая шерсть принадлежала не симпатичному мохнатому котёнку, а мне. И длинные, порядка трёх сантиметров, тонкие лезвия-когти, прячущиеся в пазухах на удлинённых фалангах пальцев. Странно, я этого как-то сначала не заметила — что пальцы у меня длиннее, чем были.

Нащупав позади себя дополнительную конечность, с любопытством подёргала себя за хвост и тут же поняла, почему все нормальные кошки этого не любят. Такое впечатление, что тебя кто-то фамильярно лапает за всякие неприличные места; он оказался весьма чувствительной частью тела. Так, учтём на будущее: хвост от посягательств беречь. Не давать дёргать и не давать на него наступать, потому что это, наверное, больно.

Я на всякий случай обвила себя хвостом за талию; ощущение оказалось престранное, но достаточно уютное. Можно сказать, мне понравилось. Во всяком случае, тепло и мягко. Интересно, а мне предстоит линять к зиме?

Представив целый город линяющих и чешущихся при смене шерсти двуногих кошек, я весело фыркнула. Потом подняла взгляд на Праха, добавила его к линяющей компании и захихикала. А потом поняла, что я теперь не успокоюсь, пока этого самого Праха в научных целях не окуну с головой в воду. Безумно захотелось посмотреть, во что превратится этот мохнатый нахал с густой пепельной гривой.

— Се-е-ерж… — задумчиво протянула я.

— Нет.

— Что — нет? — я опешила. — Я же ещё ничего не сказала!

— И не говори! Я уже ответил — нет, я не соглашусь на то, что ты предложишь.

— Почему? Ты же даже не знаешь…

— Ты сначала давилась смехом, а потом плотоядно поглядывала на несчастного кота. Знаешь, как-то не верится, что после этого ты можешь предложить прогулку в лес за грибами.

— Но…

— Я сказал, нет!

— Вот так, да? А зачем ты тогда за меня заступался?! — возмущённо фыркнула я. И только потом заметила, что хвост против воли уже распрямился и хлещет то меня по ноге, то лошадь по брюху. Полагаю, уши тоже оказались прижаты. М-да, с такой мимикой в разведчики не возьмут.

— Это совершенно другое, — флегматично пожал плечами друг детства. — Он вёл себя по-хамски, за что и получил; в следующий раз будет думать, что делает. А участвовать в твоих мелких мстительных предприятиях я не буду.

— Да я не в мстительных! — попытка возразить была царственно проигнорирована.