— Наслышан. — произнес посланник с особым пафосом. — Слухи о ваших богатствах уже превращаются в легенды… сказки… пословицы. Кто-то сравнивает тебя о великий король даже с древним Крезом.

— Это преувеличение, — отмахнулся Иоанн и сменил тему. — Как сейчас чувствует ваш господин?

— Жив и здоров, слава Аллаху.

— До меня доходили слухи о покушениях.

— Они лживы. — излишне поспешно ответил посланник.

— Ясно. Твой господин сможет помочь мне в предстоящем деле?

— К огромному сожалению обозначить выступление в поход, чтобы испугать Фридриха Габсбурга и вынудить его вернуться домой он не сможет.

— Отчего же?

— Против него открыли военные действия султан Египта и правитель Ак-Коюнлу. Часть его верных людей уклоняются от службы. Другие, даже явившись, стремятся избегать прямых столкновений. Так что один только Аллах знает, когда ему удастся успокоить южные и восточные границы своих владений.

— Это печальные новости.

— Без всякого сомнения. — кивнул посланник. — Мой господин в свою очередь просит тебя прийти ему на помочь. Потому как он опасается разгрома превосходящими силами. Он пока придерживается старой ромейской тактики — ведет оборону в горных крепостях. Но как долго так удастся продержаться — не ясно. Ему очень бы пригодились твои воины, чтобы нанести поражение хотя бы одной из напавших на него сторон.

— Он ведь знает, что Фридрих собирается на меня войной идти?

— Знает. Поэтому просит прийти на помочь, только после того, как удастся решить все вопросы на севере.

— Сколько он продержится?

— Это известно только Аллаху. — осторожно ответил посланник.

— Сколько по-твоему?

— Если крепости будут стоять твердо, то он сможет сдерживать натиск врагов там десятилетиями. А вот если где-нибудь произойдет измена, то все может обрушиться в одночасье. Там есть несколько ключевых крепостей. Если одну из них получиться взять, то… — развел руками посланник.

— Египтяне и персы о том знают?

— Разумеется. — улыбнулся тот. — Они же веками так воевали с ромейцами. Там сейчас хоть и воины Аллаха, но многие из командиров — это потомки тех командиров, что держали там оборону еще при Палеологах. Немногое поменялось в этом плане.

— Ну что же, тогда можете передать вашему господину, что, как только я разрешу все военные вопросы тут — на севере, то обязательно помогу ему с египтянами и персами. Хотя, думаю, узнав, что я освободился и готов выйти ему на помощь, они сами уймутся.

— Без всякого сомнения, — улыбнулся посланник. — Начнут готовить свои крепости к осаде.

— Вы полагаете, что потребуется поход в Междуречье или Сирию?

— Возможно. Если их сильно не ударить, уверен, что через очень непродолжительное время все вернется на круги своя.

— Останется только Туран, который сможет сдерживать Ак-Коюнлу.

— Это… излишне благая мысль, чтобы быть правдой. Туран ныне слаб. Иначе племенные вожди Ак-Коюнлу не смогли бы отбить у некогда великой державы Тимура земли Персии…

* * *

Тем временем в Москве Ева, супруга Иоанна и королева Руси осторожно взялась за поручень, забираясь внутрь вагона конки. Этакого двухэтажного длинного фургона. Пассажирского. Единственного в своем роде. Так-то в планах было довольно разнообразный подвижный состав.