— Ты сама миролюбие, — усмехнулся Иоанн.

— Я хорошо помню те дни, когда тебя пытались убить и то, что они тут творили… эти «добрые люди». Когда я сидела рядом с тобой, лежащим в беспамятстве, и молилась. Каждый день по много часов. Чтобы этим мерзавцы не ворвались в покои и не убили нас обоих. Или ты думаешь, что тогда сердце заговора находилось где-то иначе?

— Ты вроде бы была верная католичка.

— Была. До тех дней. Но я не смогла понять и простить стремление Святого престола убить тебя, меня и нашего ребенка. Просто потому, что мы не хотели принимать католичество. Это… выглядело чудовищно! Ведь вероучительного противоречия между католичеством и православием нет. Эта схима — просто раскол подчинения. И выходит, что Папа вел себя…, впрочем, ладно, — махнула она рукой.

— Ты понимаешь, что там тоже понимают все это?

— И что?

— То есть мне придется ударить там и туда, где меня ждут и отражению нападения готовятся.

— Тем славнее будет победа. Тем знаменательнее. Ведь твое дело правое. И никакие приготовления врагов веры христовой не спасут от воздания за дела черные. Помнишь, что сказал Святослав перед своей победой? Иду на вы. Тем страшнее поражение. Словно всесокрушающий фатум. Слово воля Всевышнего.

— Женщины… — покачал Иоанн головой.

— Что женщины?

— Нет более безжалостного и кровожадного существа во всей Вселенной, чем женщина, которая защищает своего ребенка. Ни один мужчина не способен пойти так далеко и решится на подобные жестокости, как она. Ибо она становится воплощенной стихией.

— Пусть так. Но разве я не права?

— Права. Как это не печально осознавать. Пока мы не решим этот вопрос, наш враг будет раз за разом устраивать нам всякие пакости, считая, что он в праве это делать…

Глава 9

1483 год, декабрь, 12. Москва

Тихо потрескивал камин.

Иоанн вновь сидел за своим любимым шахматным столом. Один. К нему в этот раз никто не подсаживался, хотя в комнате было довольно много людей.

— Начнем что ли? — произнес король. — Вы все в курсе сложившейся ситуации. Я хочу послушать ваше мнение.

— А что тут думать? Бить Фридриха надо! Благо, что там и бить-то особенно нечего.

— А дальше? Пришел Фридрих, придет кто-то еще. Они раз за разом будут присылать их или еще какие каверзы устраивать.

— И что с того? Всех побьем!

— Сейчас. А через сто лет?

— А что через сто лет?

— Я умру. А кто будет новое в военном деле выдумывать? — спросил Иоанн. — А если мы не будем идти на шаг-два впереди, то рано или поздно они нас догонят. И нас начнут бить.

— Но идти на Рим — это перебор.

— Почему?

— Это же Рим?

— Ну Рим и Рим. Что в нем такого?

— Колыбель Христианства!

— Христианство сформировалось в Антиохии. Риму просто повезло — он в те годы числился столицей, — заметил Иоанн.

— А как же престол апостола Петра?

— Самый влиятельный ученик Иисуса занял самую влиятельную кафедру, — пожал король плечами. — Впрочем, довольно скоро номинальную столицу оттуда перенесли.

— Отчего же?

— Официально из-за того, что Император Константин должен был больше времени проводить на востоке, так как персы представляли в то время очень серьезную угрозу.