Красавица, подумала Коллин, как и ее сестры, и почувствовала прилив гордости, но скорее откусила бы себе язык, чем признала это вслух.

— Существует ли веская причина, по которой ты не смогла выбрать жениха из какого-нибудь приличного восточного семейства?

— Да. Ни один из них не раздражал меня так, как Слоан.

С кудахтаньем, напоминающим смех, Коллин отпустила и ее.

Потом сосредоточилась на Лиле. На глаза навернулись слезы, и несгибаемой леди пришлось крепко сцепить зубы, чтобы не затряслись губы. Такое впечатление, что она смотрела на Бьянку, словно и не было всех этих мучительных одиноких лет без мамы.

— Так ты Лила.

Услышав, что голос дрогнул, Коллин сдвинула брови, выглядя настолько грозной, что Коко затряслась.

— Да.

Лила расцеловала родственницу в обе щеки.

— В последний раз, когда я видела вас, мне было восемь, и, помнится, вы ругали меня за то, что я бегала босиком.

— И чем ты занимаешься?

— А, да так, всем понемножку, — беспечно сообщила Лила. — А вы?

Губы Коллин дернулись, но она сурово воззрилась на Коко:

— Разве ты не учила девочек хорошим манерам?

— Не вините ее.

Лила села на пол в ногах Макса.

— Мы неисправимы.

Она посмотрела вверх, улыбнулась Максу, затем дружески устроила руку у него на колене.

Коллин не пропустила жест.

— Так… ты положила на него глаз.

Лила улыбнулись, отбросив волосы назад.

— Точно. Симпатичный, правда?

— Лила, — пробормотал Макс. — Дай передохнуть.

— Ты не поцеловал меня в знак приветствия, — отчетливо попеняла Лила.

— Оставь мальчика в покое.

Удивившись сама себе, Коллин ударила тростью по полу.

— По крайней мере, он неплохо воспитан.

Гостья махнула рукой на чайные принадлежности.

— Убери это все, Корделия, и принеси мне бренди.

— Сейчас.

Лила поднялась на ноги, прошествовала к шкафчику с ликером и подмигнула Сюзанне, пока сестра увозила чайный столик.

— Как считаешь, надолго она собирается превратить наши жизни в ад?

— Я все слышу.

Неустрашимая Лила повернулась к родственнице с бокалом:

— Конечно, слышите, тетушка. Папа всегда говорил, что у вас слух, как у кошки.

— Не зови меня «тетушкой».

Коллин схватила бренди. Она всегда пользовалась уважением, чему способствовали и характер и богатство. Или вызывала страх, что отлично удавалось с Коко. Но сейчас наслаждалась — и необычайно — такой непочтительностью.

— Очень плохо, что ваш отец никогда не поднимал на вас руку.

— Нет, — прошелестела Лила. — Не поднимал.

— Никто не любил его больше, чем я, — оживилась Коллин. — Ну, а теперь пришло время решить, что делать с беспорядком, который вы тут учинили. Чем скорее мы во всем разберемся, тем скорее я вернусь в свой круиз.

— Вы же не подразумеваете…

Коко поймала себя и торопливо перефразировала:

— Хотите остаться с нами, пока не найдутся изумруды?

— Я останусь до тех пор, пока не решу уехать.

Коллин сурово оглядела всех — не посмеет ли кто перечить.

— Замечательно. — У Коко тряслись губы. — Думаю, мне пора заняться ужином.

— Я ужинаю в семь тридцать. Ровно.

— Конечно.

Коко выпрямилась и услышала знакомый звук беготни в холле.