В видах блага человечества, желая оказать услугу моей прелестной родине (a ma belle patrie) и делу законного порядка в Европе, изложил я вам в беглом очерке мои идеи о роли, которую должна теперь принять Франция. Я оставил в стороне все военно-технические и дипломатические подробности, потому что это письмо есть не что иное, как введение в большой мемуар, над которым я теперь работаю и который скоро сообщу публике. Я поспешил изложить мои общие идеи, потому что время не терпит, быстрый ход событий требует и быстроты решений. Надеюсь, что важность моих соображений будет понята всеми, и желаю, чтобы они нашли искренний отголосок как у вас в России, так и во всей Европе, особенно же в моем отечестве, в сердце того, от кого зависит осуществить мои идеи. Да будет Франция, уже давшая миру столько великих и благородных толчков (tant d'initiatives grandes et generalises), и на этот раз руководительницею святого дела законности и порядка. Да совершится! (Ainsi soit-il!)

Станислав де Канард[135 - Подписью «Канард» («canard» по-французски «утка», как в прямом значении, так и в переносном – «газетная утка») Добролюбов подчеркивает аллюзионный и иронический характер «Письма».]

Париж, 8/20 декабря

Из цикла «Неаполитанские стихотворения»[136 - Указанием на то, что стихи написаны на несуществующем австрийском языке, Добролюбов подчеркивал их аллюзионный характер.]

(написанные на австрийском языке Яковом Хамом и переведенные Конрадом Лилиеншвагером)

Неаполитанские дела занимают теперь первое место между всеми вопросами, увлекающими внимание Европы; можно даже сказать, что пред ними кажется ничтожным все остальное, исключая разве нового журнала, который собирается издавать г-жа Евгения Тур, и новой газеты, обещаемой «Русским вестником»[137 - Ироническое преувеличение Добролюбова относится к объявлениям об издании в Москве писательницей Евгенией Тур журнала «Русская речь» (1861–1862) и М. Н. Катковым еженедельника «Современная летопись» (1861–1862; ранее – публицистический отдел журнала «Русский вестник», в 1863–1871 гг. – воскресное приложение к газете «Московские ведомости»).]. Но понятия наши о неаполитанских событиях очень односторонне, потому что все наши сведения приходят от врагов старого порядка, которые, очевидно, стараются представлять дело в свою пользу. Вот почему нам показалось необходимым представить нашим читателям несколько неаполитанских стихотворений известного австрийского поэта Якова Хама, рисующих положение дел и настроение умов совершенно не так, как обыкновенные журнальные известия. Яков Хам – прежде всего поэт; он постоянно находится под влиянием минуты и, следовательно, чужд всяких политических предубеждений. Он то хвалит упорство короля неаполитанского в режиме его отца[138 - Реакционный феодально-абсолютистский режим короля Фердинанда II сохранился и при его сыне Франциске (Франческо) II, занявшем неаполитанский престол в мае 1859 г.], то превозносит его за конституцию, то ругает освободителей Италии, то предается неумеренному энтузиазму к ним, то в восторге от жестокой бомбардировки[139 - Имеется в виду четвертое стихотворение цикла – «Законная кара! (На бомбардирование Палермо)», в котором Яков Хам восторгается разрушительным обстрелом г.