— Прости, дорогой, — сказала она. — Но я права, и ты это знаешь.

У Дейва все же был такой вид, словно ему хочется поспорить.

Нед обошел шлагбаум вместе с матерью и Кимберли и двинулся но тропинке вслед за лучом карманного фонарика. Луна стояла впереди. Облака быстро плыли, то скрывая, то открывая ее и звезды. Никто не разговаривал. Он вдруг осознал, что две сестры впервые вместе с тех пор, как его мать была девочкой.

Почему-то это заставило его пожалеть, что он сейчас здесь. Потом он кое-что понял: ему необязательно было ехать сюда. От него ничего не зависело после того, как он проснулся и осознал, что Кадел зовет. Тетя Ким могла найти этого человека так же легко, как он сам.

Он здесь в качестве буфера, решил Нед. Чтобы позволить им быть вместе. Или, может быть, чтобы светить фонариком.

Нед поддел ногой камешек на тропинке, услышал, как он откатился в сторону. Тетя, справа от него, тихо произнесла:

— Обычно нехорошо говорить о детях в их присутствии, но у меня раньше не было случая сказать тебе, что мне очень нравится мой племянник.

Мать, идущая слева от Неда, не ответила. Нед пнул ногой еще один камешек. Здесь было тихо и холодно. Он все время ждал, когда увидит впереди башню, круглую, без крыши.

Меган сказала:

— У тебя нет детей. Это сознательный выбор?

В ночи появилось нечто сложное.

— Не совсем, — наконец ответила тетя. — Результат другого выбора, давнего. Мне бы хотелось иметь детей. И Дейву тоже. Научил бы их играть в баскетбол, и так далее.

Она говорила короткими фразами. Это не ее обычный тон, подумал Нед. Как будто она контролирует свой голос.

Наступившая тишина действовала ему на нервы. Он прочистил горло.

— Да, как забросить мяч в сетку, и тому подобное.

— Вот именно, — согласилась тетя Ким.

Ее голос звучал еле слышно.

— Приемный ребенок исключался? — спросила мать Неда.

Еще десять шагов. Нед водил лучом фонарика впереди. Ему очень хотелось сейчас оказаться в другом месте. Тетя вздохнула:

— Ох, Мег. Все это было так давно. Мне бы показалось, что я увиливаю от чего-то, пытаюсь что-то обойти.

— Что? Ты думала, что заслужила бездетность? — Голос матери звучал резко.

— Я заслужила кое-что за принятое мной решение. Вот в чем дело.

— И ты это знаешь, Ким? Ты знаешь, что именно, поэтому ты не могла?

— Ох, милая. Мег. Да, я это знаю.

Мать выругалась в темноте. И не стала извиняться. Нед держал язык за зубами.

Он услышал справа фырканье, шуршание. Быстро повел лучом фонарика в ту сторону, но там возле тропинки росли кусты, и он ничего не увидел.

Он снова посмотрел вперед, и там в конце тропинки стояла башня, и луна стояла позади нее, а за ней было пустое пространство, где земля круто уходила вниз.

Мать Неда остановилась, глядя на эти развалины без крыши, на их призрачное одиночество. Они с тетей Ким уже побывали здесь раньше; мать еще не была.

— Я могла бы процитировать Браунинга, — услышал он слова матери.

— Я тоже об этом подумала, Мег, в первый раз, — прошептала тетя.

— А я нет, — сказал Нед. — Главным образом потому, что не имею никакого понятия, о чем вы говорите.

Они обе улыбнулись, переглянулись.

— Когда-нибудь поймешь, — сказала его мать. — Это неважно. Пошли.

Она позвала Кадела по имени, громко, и пошла прямо к ограде вокруг башни.

Нед гадал, что делать, если его здесь нет, но тут темнота в дальнем конце зашевелилась и превратилась в очертания фигуры.