В ту же секунду он громко расхохотался, явно наслаждаясь эффектом, и это окончательно вывело Эмилию из себя.

— Ах так! — воскликнула она и, схватив подушку, ударила его по плечу.

— Я не вооружен! — с трудом произнес он сквозь смех. — Пощадите! — Саймон прикрылся руками, стараясь отразить нацеленный в голову удар, и подушка врезалась в его локоть. Он, похоже, просто задыхался от смеха, и это только подлило масло в огонь, клокотавший в сердце девушки.

— Ну, погоди! — она изо всех сил размахнулась, но на этот раз промахнулась, потому что ее враг стремительно отскочил за кресло, а затем бросился к кровати. Девушка погналась за ним, держа подушку на изготовку, и в тот момент, когда Саймон остановился и нагнулся, чтобы в свою очередь вооружиться, она стремительно опустила свое пуховое оружие на его спину.

— Мерзавец!

— Мегера! — Он перевернулся и шлепнул ее по бедру своей подушкой.

— Подлец! — Следующий удар Эмилии пришелся ему в грудь.

— Фурия! — Саймон ответил, попав ей в плечо, и рассмеялся, когда противница оскорбленно взвизгнула.

Девушка сообразила, что он ослабляет силу своих ударов, однако это не остановило ее, и Эмилия принялась размахивать подушкой во всю силу. Все тревоги о будущем, все напряжение последних месяцев, казалось, прорвались, словно нарыв, и теперь каждый взмах, каждый удар приносил несказанное облегчение.

Саймон застонал, получив подушкой по голове, сделал шаг назад и задел край постели. Эмилия тут же швырнула подушкой в грудь ненавистного «мужа» и толкнула его, пытаясь сбить с ног. Маневр удался. Ее противник рухнул как подкошенный, только дерево затрещало.

Девушка воспользовалась завоеванным преимуществом, вновь взмахнула подушкой и нанесла очередной удар с такой силой, что льняная наволочка лопнула и белые гусиные перья, словно хлопья снега, полетели во все стороны.

Эмилия ахнула. Она смотрела на своего врага сквозь эту рукотворную метель — жалкая тряпка, оставшаяся от подушки, повисла в ее руке. Саймон закашлялся, отмахиваясь от перьев, летевших ему в лицо, но они сыпались и сыпались, покрывая волосы белым инеем, опускались на голые плечи и оседали на черных волосках его груди.

Девушка изумленно посмотрела на него; перья кружились по комнате, словно снежинки. В эту минуту Саймон чихнул, и этот невесомый снег, подобно взрыву, взметнулся вверх.

Неожиданно Эмилия хихикнула и вдруг рассмеялась, так, как не смеялась уже несколько месяцев. Смех вырвался из нее, как фонтан воды, который бездействовал целую вечность и, наконец, прорвался на поверхность.

— Посмотрите… на… себя… — выдавила она между приступами смеха. — Господин самозванец весь в белых перьях. Сожалею, что у меня нет дегтя.

— А вы — самодовольная маленькая ведьма! — Саймон привстал, и прежде чем девушка сообразила, что он собирается делать, мужчина обвил ее за талию руками, в одно мгновение приподнял с пола и бросил на кровать рядом с собой. Целые вулканы белых хлопьев разлетелись во все стороны, а Саймон резко лег на нее, прижав всей тяжестью своего тела к матрацу.

— Негодяй! — смех девушки не оставил и следа от оскорбительного значения этого слова.

— Искусительница! — произнес Саймон в ответ, с улыбкой глядя на Эмилию.

Вокруг кружились перья, покрывая взъерошенные кудри мужчины и слегка прикасаясь к губам девушки, ее щекам и шее, подобно белым лепесткам роз. Она взглянула в его темные глаза, неожиданно почувствовала каждую частицу сильного мужского тела, соприкоснувшегося с ней, и его жар проник сквозь всю одежду, согревая и лишая девушку последних сил.