|
Это одна из причин привлекательности омаров сегодня; они – наисвежайшая пища. Никакого разложения между поимкой и поеданием. И омары не только не требуют чистки, обработки или ощипывания – поставщикам сравнительно легко хранить их живыми. Они попадают в ловушки, потом – в контейнеры с соленой водой, где остаются живыми (если вода аэрируется, а их клешни связаны или стянуты, чтобы не допустить драки из-за стресса в неволе) до тех пор, пока их не бросят в кипящую воду. Многие из нас бывали в супермаркетах или ресторанах, где на всеобщее обозрение выставлены аквариумы с живыми омарами и где можно выбрать, какого хочешь на ужин, пока он смотрит, как ты выбираешь. И важная часть культурной программы Фестиваля Омаров в Мэне – это возможность наблюдать за тем, как рыбацкие суда швартуются у пристани и выгружают свежепойманный продукт, который потом доставляют, вручную или на тележке, в огромные чистые аквариумы в ста пятидесяти ярдах от побережья, рядом с жаровней, которая, как упоминалось, считается Самой Большой в Мире Омароваркой и способна приготовить больше ста омаров за раз для посетителей в Главном Шатре.
И тут, когда смотришь на Самую Большую в Мире Омароварку, встает вопрос, практически неизбежный, который может возникнуть на любой кухне Америки: разве это правильно – бросать в кипящую воду чувствующее боль существо только ради своего гастрономического удовольствия? Сопутствующий набор вопросов: можно ли считать предыдущий вопрос занудно-политкорректным или сентиментальным? Что вообще значит слово «правильно» в этом контексте? Это что – вопрос личного выбора? Возможно, вы не знаете, но довольно известное общество под названием «Люди за этичное обращение с животными» (People for the Ethical Treatment of Animals – PETA) и его представители считают, что моральность варки омаров – это не только вопрос личной сознательности. На самом деле первое, что мы услышали о ФОМе… но начнем сначала. Из почти неописуемо странного деревенского аэропорта округа Нокс мы добрались до места очень поздно вечером накануне открытия фестиваля на одном такси с богатым политконсультантом, который каждые полгода проводит на острове Виналхэйвен в заливе (он как раз направлялся на ролендский паром до острова). Я максимально неформальным тоном старался расспросить и консультанта, и таксиста о том, что сами жители среднего побережья думают о ФОМе, является ли фестиваль для них просто способом заработать денег на потоке туристов или же они испытывают искреннюю гражданскую гордость и сами не прочь посетить это мероприятие и т. д. и т. п. Таксист (ему за семьдесят – он, по-видимому, один из целого взвода пенсионеров, которых компания сажает за руль, чтобы справиться с летним наплывом туристов, и носит булавку в виде американского флага, а водит в стиле, который можно назвать только как «очень осмотрительный») убеждает нас, что местные одобряют и любят ФОМ, хотя сам он не был там уже много лет и сейчас вдруг понял, что никто из его знакомых или знакомых его жены тоже там не бывал. Однако полуместный консультант пару раз посещал недавние фестивали (у меня сложилось впечатление, что в угоду жене), и его самое яркое впечатление прозвучало так: «Приходится безбожно долго стоять в очереди, чтобы купить омара, и в это время всякие бывшие дети цветов ходят туда-сюда и суют людям брошюры про то, что омары умирают в жутких страданиях и что есть их нельзя». И оказывается, эти постхиппи, которых вспомнил консультант, на самом деле активисты PETA. На ФОМе 2003 года людей из PETA не видно, хотя они были заметны на предыдущих фестивалях. Начиная где-то с середины девяностых во всех журналах и газетах, от «Камден геральд» до «Нью-Йорк таймс», появлялись призывы PETA бойкотировать Фестиваль Омаров в Мэне с открытым письмом какого-нибудь знаменитого представителя этого движения, например Мэри Тайлер Мур, содержание которых обычно сводится к фразам типа «Омары невероятно чувствительны» и «Для меня съесть омара – это недопустимо». |
