Любая публичная поверхность на «MV Надир», которая не из нержавейки, стекла, лакированного паркета или плотного и душистого дерева, как в сауне, – это пышный синий ковер, что никогда не сбивается и не успевает накопить даже катышек пыли, потому что комбинезонные ребята из третьего мира всегда обходят его с вакуумными пылесосами усиленного всасывания Siemens AG. Лифты – из евростекла, желтой стали, нержавейки и какого-то материала под дерево, слишком блестящего, чтобы быть настоящим деревом, но если по нему постучать, то звучит чертовски похоже на настоящее дерево. Лифты и лестницы между палубами выглядят особым объектом дотошного внимания целой особой команды уборщиков лифтов и лестниц,.

И не будем забывать обслуживание номера, которое на люксовом круизе 7НК называется обслуживанием каюты. Обслуживание каюты – добавка к одиннадцати запланированным ежедневным публичным приемам пищи и доступна 24/7 и бесплатна: надо всего лишь набрать ×72 на прикроватном телефоне – и десять – пятнадцать минут спустя появится парень, у которого даже в мечтах нет клянчить чаевые, причем с этим… этим подносом: «Тонко Нарезанная Ветчина и Швейцарский Сыр с Дижонской Горчицей на Белом Хлебе», «Комбо: Цыпленок По-Каджунски, Салат с Макаронами и Острая Сальса» и т. д. – целая страница сэндвичей и закусочных тарелок в справочнике, и все это заслуживает больших букв, поверьте. Как давний полуагорафоб, который проводит большую часть времени в каюте, я построил поистине сложные отношения с обслуживанием каюты, замешанные на зависимости/стыде. С вечера понедельника, когда я впервые прочитал справочник и узнал о нем, я пользовался обслуживанием каюты каждый вечер – скорее, если честно, дважды в вечер, – хотя мне и было стыдно звонить по ×72, чтобы просить еще больше еды для богатых, когда в этот день и так уже состоялось одиннадцать приемов гурмэ-пищи. Как я обычно поступаю: раскладываю по всей кровати блокноты, «Руководитель по мировым круизам Филдинга» 1995-го, ручки и различные материалы, чтобы парень из обслуживания кают, когда появится в дверях, увидел эти всякие беллетристские материалы и решил, что я очень тяжело работаю в каюте над чем-то беллетристским и, несомненно, слишком занят, чтобы выходить за едой куда-то еще, и потому имею законное право позволить себе роскошь обслуживания каюты.

Но ультимативный пример стресса от балования экстравагантного настолько, что влияет на голову, – это, наверное, мое столкновение с уборкой кают. Несмотря на всю страстную любовь, на самом деле мне редко доводилось даже видеть стюардессу кабины 1009 – воздушную и эпикантически волоокую Петру. Но у меня есть твердые основания полагать, что она видит меня. Потому что каждый раз, когда я покидаю 1009-ю больше чем на полчаса, по возвращении там уже снова совершенно чисто, всю пыль смели, полотенца сменили, а туалет сияет. Не поймите меня неправильно: по-своему это отлично. Вообще, я свинтус, и много времени торчу в каюте 1009, и часто ухожу и прихожу, и когда я здесь, в 1009-й, то сижу в кровати и пишу в кровати, пока ем фрукты, и всячески кровать верх дном переворачиваю. Но всякий раз, когда я выскакиваю, а потом возвращаюсь, кровать снова заправлена с подоткнутыми по-больничному уголками, а на подушке лежит очередная шоколадка.